Без музыки нет жизни
Вторая книга воспоминаний Алексея Караковского «Без музыки нет жизни» охватывает период с 2000 по 2010 год. В это время Алексей Караковский занимался литературной карьерой, из которой постепенно перешёл в сферу книгоиздательства и пиара. В это время он выступал либо с женой Натальей, либо один. Попытки воссоздать группу «Происшествие» принесли успех только к концу десятилетия.
Книга ранее не издавалась.
Занятый литературными проектами и группой «Каникулы», я не думал о воссоздании «Происшествия» в прежнем формате, но всё же пытался доделать то, что было брошено в 90-е.
Несмотря на то, что «Каникулы» распались, музыку играть хотелось. Весной 2006 года, в разгар Литературных воскресений, мы привлекли к репетициям басиста Федю Мальгинова, знакомого мне ещё со времён общения с Галкой, и уговорили поэта Славу Памурзина поиграть на гитаре.
Собственный бизнес у меня едва-едва клеился. Главной проблемой было то, что я никак не мог заставить окупаться «Точку Зрения» и сопутствующие ей сайты. Фактически мне раз в год приходилось устраивать сбор средств среди участников, чтобы поддерживать на плаву этот проект.
Самой существенной чертой начала двухтысячных годов было изменение объединявших нас коммуникаций: стихийные тусовки на улице и в квартирах были вытеснены Интернетом. С одной стороны, в этом был несомненный плюс: мы быстро умнели, используя доступную информацию в качестве аргументов в спорах; старые компании, которые из-за занятости было очень трудно собрать в реале, наконец сплотились на Интернет-ресурсах и пополнились новыми единомышленниками.
Работа в «Прологе» оказалась для меня очень своевременной. К счастью, я пришёл подписывать трудовой договор как раз в разгар новогоднего «корпоратива». Мне, как сотруднику, тоже вручили подарок, и Новый год удался, как никогда.
За первые четыре года существования «Точка Зрения» стала заметным литературным сайтом, но на работе дела у меня шли всё хуже и хуже. Вскоре стало понятно, что мне пора уходить из охраны. В сентябре 2004 года меня перевели в японский ресторан, а потом почти тотчас в недостроенный клуб детского творчества «Лидер».
Нас с Наташей утомила неблагополучная психологическая обстановка в «Каникулах», и мы решили потратить лето на большое путешествие, включившее в себя Екатеринбург, Новосибирск, Алтай, Алма-Ату и даже предгорья Тянь-Шаня. Помимо знакомства с Наташиными родителями, основным впечатлением для меня стали горы.
Как можно заметить, небольшие успехи у нас чередовались с такими же локальными неудачами. С уверенностью сказать, что мы движемся вперёд или, наоборот, топчемся на месте, было невозможно, поэтому и особого энтузиазма мы не испытывали. Постепенно Вова начал отдаляться от нашей компании, а как быть без него, мы не знали.
Весной 2004 года я возобновил общение с музыкантом Семёном Ильягуевым, с которым эпизодически пересекался, начиная с 1999 года. Обладатель академического баса, осетинский еврей, Сёма играл в то время в театре «Шалом», но в большей степени ощущал себя певцом, чем актёром.
Летом 2004 года родители впервые отпустили нас с братом путешествовать вдвоём — а точнее, втроём с Наташей. В наших планах было отправиться через Карелию на Соловецкие острова, но родителям я сказал, что мы собираемся приехать в Питер и «погулять по окрестностям».
Автостопная поездка в Санкт-Петербург, на долгие годы ставшая для меня последней, была описана со всей тщательностью, и, я думаю, до сих пор представляет некоторый интерес.
Одно из выступлений 2004 года запомнилось особо: это была встреча авторов «Точки зрения» в Петербурге. Мы играли на лавочках в Летнем саду — по совпадению, одновременно с Полом Маккартни, дававшим концерт на Дворцовой площади, на выступление которого мы не могли попасть из-за отсутствия денег.
Всё-таки три человека — это было маловато для хорошей рок-н-ролльной компании, и в мае к нашему коллективу присоединилась вокалистка Наташа Савич. Мы с Вовой и Димой как раз обсуждали необходимость второго голоса — именно женского и блюзового.
В апреле 2003 года я устроился работать в охрану универмага «Феникс», находящегося в Жулебино возле будущей станции метро «Лермонтовский проспект». Работали в магазине в основном отставные милиционеры, друзья моего отца. И хотя для меня это место было временным решением, мне нравилась роль охранника.
В 2002 году я познакомился с Лёшей Самойловым — деятелем, не уступающим по активности Антону Кротову, руководителем игрового клуба «Антилир». Клуб этот представлял собой бардачное хаотичное движение творческих инициатив и находился на квартире у Самойлова. Входили в него люди, склонные к дураковалянию, многие выглядели выходцами из хипповской среды.
Душевный срыв летом 2002 года я использовал как повод, чтобы устроить отпуск: в существовавшем тогда виде журнал был весьма трудоёмким хозяйством, и что делать с ним дальше, я не знал.
Как я уже говорил, в конце лета 2002 года я окончательно пришёл в себя и понял, что чертовски хочу жить дальше. Как конкретно это должно осуществляться, мне было пока неясно, но я впервые за последние несколько лет почувствовал желание самостоятельно совершать события в своей жизни, а не приноравливаться к случайным обстоятельствам.
Осень 2002 года выдала мне редкий по сложности тест на прочность. 26 октября в результате теракта на мюзикле «Норд-Ост» погиб мой друг Саша Карпов.
В конце 2000 года ощущение ненужности и обиды на неудачи прошлого окончательно доконали мою психику. Литература сыграла со мной злую шутку: постепенно я стал чувствовать себя героем собственного нескончаемого текста, в котором не имелось никакого будущего, а был лишь момент самого написания текста — то есть, экспериментов над собой в настоящем.
Мои новые собеседники в Интернете были интересными поэтами и людьми, но литературная богема, в которую я пришёл в 2001 году, ничего о ней не зная прежде, оказалось далеко не такой живой и весёлой, как в романах Василия Аксёнова.
