В отличие от магазина, меня там никто не контролировал, и я мог в открытую заниматься своими делами столько, сколько хотел. В это время у меня скопилось множество книг украинских поэтов и большой сборник лирики Чарлза Буковски, изданный на родине поэта в США. Я, не торопясь, стал переводить все эти книжки на русский язык, но развлечение быстро надоело — тем более, что в иностранных языках я был далеко не ас, и как выяснилось через несколько лет, наделал кучу глупых ошибок. Но тут из «Точки зрения» ушёл парень, занимавшийся администрированием сайта, и я понял, что надо учиться самому. К счастью, помогло то, что я внимательно смотрел за действиями Виталия Николенко, когда он занимался веб-разработкой. Купив учебник по программированию, я плотно за него засел. Правда, сначала я не понимал в нём ни слова, но чем больше я пытался вникнуть, тем больше делал успехов.
После открытия детского клуба у меня почти сразу же испортились отношения с его руководством, и я подал рапорт о переводе меня обратно в магазин, но к тому времени пошли слухи о моих интеллектуальных занятиях в рабочее время, и было ясно, что меня уже не будут долго терпеть даже в охране. Доводить дело до конфликта я не хотел, и, несмотря на полное отсутствие средств к существованию и ссору с родителями, в апреле уволился. Вскоре я зарегистрировался как индивидуальный предприниматель и начал брать заказы по разработке Интернет-сайтов, ничего толком в них не понимая.
Первые мои заказчики были людьми от сохи. Платили они мало, техзадание формировали причудливо и непрактично. До середины лета мне удалось перекантоваться, «доведя напильником» шинный интернет-магазин, но потом начался мёртвый сезон. В конце концов, на меня вышел какой-то мужчина, заказавший сутенёрский сайт. Было очевидно, что при моём отказе он тупо найдёт другого, менее разборчивого вебмастера, и я, чтобы не протянуть ноги, сделал для него три идиотских сайта для «агентства спецсекретарш», как это у него называлось. В сентябре у меня, наконец, закончились все сбережения, но я не сдавался и продолжал искать заказы, а чтобы не сдохнуть, был вынужден взять в долг пятьсот долларов на «развитие бизнеса». Жизнь уже очень скоро показала, что это было правильным решением: теперь мне было, что поесть в ожидании настоящей работы.
Если сравнивать те или иные случайные события, которые со мной тогда происходили, то наиболее далеко идущие последствия для моего профессионального становления имело непродолжительное, но тесное общение с писателем Станиславом Фуртой.
Как я уже говорил, основной идеей «Точки Зрения» мы считали помощь в литературной карьере авторам проекта, но на самом деле у нас было для этого не так уж много возможностей. Как-то осенью 2005 года писательница Анна Болкисева обратила моё внимание на скромное объявление, призывавшее публиковаться в журнале «Литературная учёба». Автором этого обращения был сорокапятилетний профессор математики Станислав Фурта, автор книги с плохо запоминаемым названием «Имена любви». По жанру это была сентиментальная проза — иногда с религиозно-мистическим уклоном. Вскоре после выхода книги Слава обнаружил, что книга не пользуется спросом, после чего затеял совершенно безумный утопический пи-ар проект: книжную серию «Имена любви» и Интернет-журнал под таким же названием.
Мы были заинтересованы друг в друге. У меня этот сайт был первым в карьере вебмастера, выполненным самостоятельно от начала и до конца, а Слава советовался со мной в том, что касалось сетевой литературы и Интернет-рекламы. В «Именах любви» я стал вести поэтический раздел и работал вебмастером за символическую зарплату, которая меня очень выручала в борьбе с нищетой.
«Имена любви» был любопытным проектом, очень похожим на профессиональное СМИ. Слава фонтанировал идеями и привлекал авторов, способных осветить самые неожиданные темы. Раскрутить Интернет-журнал он рассчитывал за счёт работы с медийными фигурами, но таких людей в мире литературы ему попалось немного. Нашими наиболее весомыми успехами были интервью, взятые у поэтессы Риммы Казаковой и главного редактора журнала «Новый мир» Андрея Василевского, а также интересные авторские рубрики. Основой Славиной стратегии были попытки сделать карьеру в Союзе писателей Москвы, где он добился поста одного из секретарей. То, что ни один писательский союз не имеет ни малейшего влияния на читательский спрос, мы тогда не знали. От меня толку в Славиной пи-ар деятельности было немного, так как в то время я лишь начинал входить в профессиональную писательскую среду.
Сейчас, наверное, уже можно честно рассказать о том, как мы брали интервью у Риммы Казаковой на Форуме молодых писателей в Липках — мероприятии, которое ежегодно организовывал Сергей Александрович Филатов, бывший глава администрации президента Ельцина. Либерально настроенная молодёжь, по-моему, недолюбливала Казакову — и совершенно напрасно. Римма Фёдоровна была несколько старомодной дамой, но очень горячей и искренней. Мне Казакова нравилась, да и она сама ко мне неплохо относилась — спустя несколько лет помогла быть принятым в Союз и лично подписала членский билет.
Первый памятный разговор с Казаковой проходил в VIP-комнате пансионата «Липки», спрятанной в глубине здания. Римма Фёдоровна сидела в окружении нескольких человек за фуршетным столиком и откровенно скучала. Я изображал роль фотокорреспондента и поэтому скромно отошёл в сторонку, Слава сел рядом с поэтессой и задал первый вопрос. И тут Казакова буквально взорвалась от ярости. «Правительство проводит политику физического уничтожения русской интеллигенции!» — это было самым мягким из того, что она говорила. Слава прилежно записывал каждое слово и, по-моему, был слегка испуган.
— Налейте мне водки, — потребовала Римма Фёдоровна, — хочу выпить с мужчинами.
— Я не пью, — отказался непьющий Слава.
Пить с Казаковой, кроме меня, было некому, и я не стал возражать. Мы выпили по рюмке, и Римма Фёдоровна продолжила свою обличительную речь, но тут в комнату, к огромному нашему удивлению, вошёл… бывший председатель Центризбиркома Александр Альбертович Вешняков, тоже приглашённый на Форум. В жизни он оказался настоящим красавцем — высоченным, холёным, одетым с иголочки дэнди. Но Казакову появление Вешнякова, к явному ужасу окружающих, нисколько не смутило.
— А вот лично вы что сделали для того, чтобы не допустить геноцида российской интеллигенции? — обратилась она к нему.
Вешняков, как и всякий хорошо воспитанный человек на его месте, не ожидающий с порога такого вопроса, попытался вежливо уйти от ответа, но от Казаковой, как оказалось, было не так-то легко отделаться.
— Тогда налейте водки господину Вешнякову.
Вешняков отказался от водки, но позволил, чтобы ему налили воды, так что водку с Казаковой опять пришлось пить мне. После этого интервью мы прервали, но публиковать его в таком виде было страшновато. Более мягкий вариант текста нам потом прислали из секретариата Союза писателей.
«Имена любви» просуществовали немногим более года. Было понятно, что Фурта поставил себе совершенно непосильную задачу. Зато он по-настоящему меня выручил, задав стартовую точку карьере и введя в круг общения Союза писателей Москвы. Всё это сыграло свою роль уже через два месяца после памятного интервью с Казаковой.
В конце 2005 года нас с Фуртой пригласили на круглый стол Союза писателей Москвы, посвящённый сетевым литературным проектам. Мы со Славой весьма убедительно рассказывали о наших успехах, и, судя по всему, произвели хорошее впечатление. Именно там я был замечен знаменитым поэтом Кириллом Ковальджи, который пригласил меня стать шеф-редактором в литературном Интернет-журнале «Пролог» — изданием филатовского Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ. Основной моей обязанностью должна была стать работа по формированию очередного номера, а также подготовка к печати ежегодных сборников, выпускаемых издательством «Вагриус». Я согласился, не раздумывая.
Правда, сначала я ещё успел параллельным курсом поработать в так называемом «Литературном конкурсе имени Пушкина», учредителем которого являлась очень странная организация под названием «СМИ Интеллигент.Ру». Деньги, которые мне поначалу платили, были не лишними, но работа оказалась малопонятной. Единственное, что было ясно с самого начала, что там никто не задерживается подолгу, и все уходят со скандалом. Владелец всей этой сомнительной конторы, некто Сергей Александрович Левин, утверждал, что он получил образование в США и интеллектуальный уровень русского человека ему кажется недостаточным. Я с интересом изучал этого сноба, делая вид, будто согласен с каждым его словом.
Обращало на себя внимание то, что СМИ участвует в какой-то непонятной предвыборной агитации, связанной с ветеранами спецслужб. Офис помещался в здании, занимаемом строительной компанией «Зодчий» и обходился без вывески. Импульсивный и авантюрный Левин потерял интерес к конкурсу ещё на стадии сбора заявок, после чего я был, как и все мои предшественники, уволен, а конкурс без каких-либо комментариев остановлен. Это, конечно, вызвало скандал среди тех, кто подавал на него произведения. Правда, я всё-таки сумел заработать там некоторое количество денег, что в моей ситуации было самым важным. В сравнении с нервной обстановкой, сопутствовавшей этому проекту, Фонд был островком спокойствия.
В 2011 году имя Левина всплыло ещё раз, когда он выступил в качестве руководителя мифической киностудии «Аниматограф» с теми же учредителями, что и «Зодчий», занимаясь откровенным мошенничеством — правда, в 2018 году обе фирмы были закрыты. А секретарь Левина, историк Алексей Раков, казавшийся мне порядочным человеком, в 2021 году совершенно неожиданно был арестован за педофилию. Был ли он реально виновен, или полиция сдавала план по посадкам, сказать сложно.
