Но тут мне повезло: мне написал мой коллега, создатель воронежского поэтического сайта «Ветроффка» Виталий Николенко. Оказалось, что после окончания университета его призвали в армию, и служить он будет в Москве — в ЦСКА. Зная о моих затруднениях, Виталий предложил написать новый движок для «Точки Зрения», открывавший передо мной невиданные ранее возможности. В декабре, после того, как он принял воинскую присягу, мы приступили к делу. По окончанию зимы Виталий оформил себе справку о том, что находится в увольнении, и переселился ко мне, продолжая ходить в армию как на работу. Это произошло почти сразу же после закрытия Второй анархической коммуны.
Я коротал время до открытия «Точки зрения» пользовательской активностью на Стихи.ру, Прозе.ру и недавно появившемся сайте Stih.ru — с «ТЕРМИтника» меня к тому времени уже прогнали. В основном я специализировался по «холиварам» («holy war» — «священная война»), то есть разборкам, используя десятки идиотских псевдонимов — в общем, развлекался. Раз в месяц я за пару вечеров отчитывал все последние публикации, выбирал особо безграмотные фрагменты и сопровождал их едкими комментариями, после которых авторам предлагалось немедленно совершить харакири. Естественно, меня за это ненавидели, но слава была обеспечена — особенно, на Стих.ру, где литературный уровень пиитов был безнадёжно низок.
«Белая комната, белые стены. // Странной походкой гуляю по ней я. // В верх, посмотрю, небеса, голубые. // Вниз. вижу только, магилы чужие» — «Белая» (Eva_Verba). По первой строке подумаешь: туалет. А оказывается — морг…
«Устремил в меня // Свой кровавый взгляд» — «Я его убью» (Юлия Горелова). Да-да, эти глаза прямо-таки сочились кровью.
«В безысходности на время умереть» — «Закричать» (ORchidea). Ну, если умирать страшно, то можно сделать это понарошку, на время.
«Какую приманку из лёгкой корзинки свиданий // Закинешь в спешащее море плывущих сердец?» — «Вокзал вертикальный» (merkava). Спешащее море плывущих сердец. Только вдумайтесь в этот физиологичный образ.
«Мое сердце болит от укусов и игл» — «Рокамерон» (lea999 — Елена Лемина). Представьте себе искусанное сердце, истыканное для верности иглами. Страшная картина.
«Тот снаряд, что прилетел вчера, // В сердце моём выдолбил воронку» — «Снаряд» (PERYEV). Тут я даже не про точность выстрела — в поэзии случается всякое. Удивительно, как снаряд выдолбил в сердце воронку в то время, как по всем законам баллистики, он был просто обязан разнести на клочки обладателя оного органа.
Сайт Стихи.ру отличался более высоким литературным уровнем и амбициями. В то время он действительно был массовым. Одновременно на нём могло находиться по несколько сотен человек, которые публиковали, читали, комментировали стихи, грязно ругались друг с другом на форуме и в чате. Агрессивный фон был связан с большими претензиями поэтов и общей установкой на причудливость, истеричность, эгоцентризм. Как раз в это время деятельность придуманного мной поэта Яна Прилуцкого достигла своего апогея. Наделив «короля поэтов» гротескно преувеличенными «стихирушными» чертами, я довёл их до абсурда, но многие стихотворцы не поняли юмора — они были такими же и в жизни.
Проза.ру полыхала ещё большими страстями, а градус матерщины там прямо-таки зашкаливал, причём партия контркультурщиков была более адекватной, чем их противники. Менее посещаемый портал, чем Стихи.ру, и активно осваиваемый многочисленными порно-писателями, он культивировал ощущение экзистенциальной безнадёжности у тех, кто, как я, хотел заниматься интеллектуальной прозой. Любопытной деталью было то, что оба сайта принадлежали одному и тому же владельцу, Дмитрию Кравчуку, причём изначально главным сайтом литературной сети был ныне несуществующий портал «Голубая стихия», где публиковалась любовная лирика ЛГБТ — с литературной точки зрения, слабая.
Вообще, сублимация была на литературных сайтах обычным делом. Ещё на «ТЕРМИтнике поэзии» я обратил внимание на отдельный тематический раздел «Эротески», где сексуально неудовлетворённые, начинающие стареть люди описывали свои невоплощённые фантазии. Тексты их почти никогда не отличались художественностью, но очень натуралистично и дотошно излагали вечный сюжет сексуальной близости. Как правило, авторы «эротесок» были плодовиты как кролики: к примеру, количество стихов некоего Terenty (Юрия Погорельского) составляло несколько тысяч. Летом 2002 года мне довелось его увидеть «в реале». Это был лысыватый немолодой человек, производивший впечатление молчуна. Прочитанные кем-то вслух стихи из его книжки производили комическое впечатление — их можно было даже не пародировать.
Депрессивная обстановка всех четырёх сайтов давила на психику, и большинство авторов, желавших чего-то большего, чем просто просиживать дни и ночи в чате, подыскивало себе более подходящее место. И хотя популярность «Национальной литературной сети», как гордо называл своё достояние Кравчук, искушала и манила, в анкетах поэты и писатели стремились указывать что угодно, только не эти сайты. Большинство из них стремилось к более престижным публикациям на бумаге — в таких традиционных литературных журналах, как «Октябрь», «Новый мир», «Знамя» и других изданиях, изрядно потерявших в популярности с советского времени, но всё ещё считающимися профессиональными. Попасть туда в начале двухтысячных было делом практически невозможным: писатели из Интернета не пользовались авторитетом, так как ассоциировались с псевдо-литературными проектами Кравчука. Самое интересное, что все эти литературные издания были также и Интернет-изданиями: их содержание транслировалось и продолжает транслироваться по сей день в коллективную сетевую версию, именуемую «Журнальный зал».
Чтобы добиться подобия респектабельности, первые несколько лет Кравчук проводил большой литературный конкурс, уровень которого был вполне соразмерен с публикациями членов писательских союзов, а в некоторых случаях ощутимо этот уровень превышал. Но добиться хоть какого-то внимания к своей персоне на этом конкурсе было нелегко, и обострённая конкуренция только подогревала агрессию. На таком фоне интеллигентная и здравомыслящая «Точка Зрения» стала для многих привлекательной возможностью самореализации, и я стал внимательно следить за писательской средой, выбирая интересных людей для своего проекта.
Вскоре мне несказанно повезло. В конце 2002 года я обратил внимание на Прозе.ру на писателя Сергея Алхутова, чьё чувство юмора и стремление к разрушению шаблонов мне очень импонировали. Один из его наиболее радикальных текстов носил название «Трактат о белке» и выглядел одинаково логично, как если бы в нём шла речь и о белке как об органическом соединении с ударением на последний слог, и о белках как о пушистых зверьках. Мы познакомились лично и стали близкими друзьями, но поначалу я не стал привлекать Сергея в редакцию сайта, предложив ему роль консультанта. Со временем Алхутов стал моим главным партнёром по всем литературным проектам.
Как-то мы с Серёжей шли по Каланчёвке и обсуждали то, что журнал «Воздух» не включили в «Журнальный зал» — предположительно за слишком смелые литературные формы. Алхутов мгновенно, как умел только он, выдвинул убедительную теорию, согласно которой литература, точно так же, как агрегатные состояния вещества в физике, может быть твёрдой, жидкой и газообразной, что в первую очередь сказывается на предпочитаемых литературных формах. Твёрдая литература — это классика, не склонная к переменам, жидкая — экспериментальная поэзия и верлибр, а газообразная (то есть «Воздух») — расчленённый на фонемы дадаизм. Мысль показалась мне интересной, но Алхутов продолжать гнуть свою линию, явно намекая на что-то ещё. Только когда мы дошли до Казанского вокзала, до меня внезапно дошло, что он имеет в виду кал, мочу и запах от всего этого.
В первых числах июня 2003 года сайт открылся заново по адресу lito.ru, но мы ещё долго продолжали его доделывать. В декабре у Виталия Николенко закончился срок службы, и мы отправились провожать его на Павелецкий вокзал — я, Ольга, Катя Лошакова, Курбаков и, кажется, Гладков. Я продолжил общаться с Виталием в Интернете. Он и дальше помогал мне с моими вебмастерскими делами. К сожалению, «в реале» нам удавалось увидеться нечасто — в 2007 году в Москве и в 2011 году в Россоши, где он жил.
Новая «Точка Зрения» отличалась от старой как небо и земля. Отбор произведений теперь осуществлялся редколлегией с особой ролью заведующих отделами поэзии, прозы и публицистики (поначалу был также отдел драматургии, но мы не смогли его поддерживать). Каждая публикация сопровождалась рецензией редактора, в которой он проявлял все свои способности к критическому анализу. Людей я подбирал максимально амбициозных, и найти их было несложно: позади были девяностые годы, когда все писали в стол. Сайт, который хотя бы в какой-то степени обещал перспективу творческому человеку, казался безусловным благом.
Из Прозы.ру и Стихи.ру в редакцию «Точки Зрения» перебрались прозаики Алексей Петров, Анна Болкисева, поэт Вадим Кейлин. Некоторое время со мной сотрудничал даже колючий Николай Ершов из «ТЕРМИтника». На «Точке зрения» публиковались прозаики Олег Целебровский из Петрозаводска, Гурам Сванидзе из Тбилиси; поэты Михаил Придворов из Челябинска, Лиене Приедниеце из Латвии, Рустам Карапетьян из Красноярска.
За считанные месяцы «Точка.Зрения» превратилась в настоящую медиаимперию. Количество публикаций было гигантским, большинство из них было для нас большим культурным событием и горячо обсуждалось. В редакции могло быть одновременно 15-20 человек, которые рассматривали судьбу 50-100 произведений. Каждый редактор был совершенно автономен в своей политике, самостоятельно пытаясь ответить на вопрос, что такое настоящая литература, и имеет ли право расмматриваемый текст ей называться. При этом люди в команде были чрезвычайно разные — часть прозаиков вспоследствии издавалась редакцией Елены Шубиной (и не только там), часть поэтов учились в Литературном институте (и не только там), многие авторы публиковались в престижных изданиях, но всё-таки бунтарей и анархистов было больше всего. То есть, я считаю важным это подчеркнуть: у «Точки.Зрения» на тот момент не было никакой этической концепции вообще, а эстететическая концепция была непоследовательной и, к сожалению, иногда сопровождалась неуместным снобизмом редакторов (в том числе, и моим). Но при этом у нас была бешеная энергия и ощущение причастности к чему-то грандиозному.
Теперь я не знаю, как это оценивать. Видимо, для сетевых литераторов это была такая стихийная социализация — они ждали, что их примут за своих, и чаще всего добивались взаимности. Костяк «точкозрян» (слово метко придумала Вита Штивельман), несмотря на нерегулярный состав, чувствовал сверхценность своей деятельности и преданность идее. При этом «Точка.Зрения» пыталась выполнить крайне масштабную задачу — выразить в себе всю русскую литературу, какая бы она ни была. В этом не было ничего нового: в то время ту же широкую задачу решали все «толстые» литературные журналы, а спустя десятилетия за дело взялись сетевые издания типа «Формаслова» и других. Это имело бы смысл, будь у нас собственный издательский бизнес, какая-то финансовая мотивация, но мы, во-первых, были фанатиками, а во-вторых, с большим удовольствием искали аудиторию на стороне. «Точка.Зрения» была приговорена к исчезновению с первого дня своего появления.
Для того, чтобы опубликовать на сайте всё, что нам было интересно, потребовалось приблизительно восемь лет. После этого сайт был предоставлен сам себе и медленно деградировал, пока не возродился в 2022 году совсем в другом виде — как нишевое издание, выражающее абсолютно определённую этическую концепцию. То есть, если изначально проект делался самими авторами для того, чтобы им было где публиковаться, то теперь в основу «Точки.Зрения» был положен читательско-редакторский принцип, требующий строго определённых текстов, и не обещавший уже полной свободы самовыражения авторам, как это было в нулевых. Но, объективно, и возможностей самореализации у людей спустя двадцать лет стало намного больше.
