Этот состав получил название «Каренина» в честь одной из песен, где героиня романа Толстого приезжает на микроавтобусе в современный город Железнодорожный (бывшая станции Обираловка — согласно Толстому, место смерти героини). Эта саркастическая песня весьма прозрачно намекала, что покончить с собой можно только от одной этой поездки, если совершать её летом, в духоте и среди не самых подходящих попутчиков. «Анна Каренина», а также лирическая «Европа» и депрессивная «Крылья» пользовались большой популярностью среди слушателей. «Каренина с Волошиным хлопают в ладоши Вам», — написала мне израильская поэтесса Ольга Агур.
Во время наших репетиций обнаружилось, что Слава Памурзин за всю свою жизнь написал одну-единственную, но незабываемую песню, положив на три блатных аккорда до предела сокращённый текст Анри Волохонского «Под небом голубым». Песня немедленно вошла в репертуар группы. Звучало это издевательство так:
Под небом голубым есть город золотой,
Гуляют там животные.
А в небе голубом горит одна звезда,
Гуляют там животные.
А в городе том сад, всё травы да цветы,
Гуляют там животные.
Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят,
Гуляют там животные.
В начале 2007 года, когда я уволился с работы, у меня освободилось много времени, и в марте я решил предпринять небольшое путешествие на пару с Федей, который тоже увлекался фотографией, как и я. Целью был избран Калязин, в котором я до этого дважды бывал в 1997 году. Главной достопримечательностью города является колокольня Никольского собора, стоящая на маленьком островке посреди Волги и используемая в 30-х годах местными комсомольцами как парашютная вышка.
Мы стартовали с Савёловского вокзала прямым и едва ли не единственным в природе автобусом до Калязина. Электричкой в Калязин ехать было ещё более затруднительно, хотя я пробовал в первый раз попасть туда именно таким образом.
Городок оказался таким, каким я его и запомнил — маленьким и тихим. Главная улица оказалась в сносном состоянии, остальные дороги были разбиты напрочь. Небольшие магазины, много деревянных зданий — провинция. На улице Коминтерна нам встретился заброшенный дом огромных размеров. Сначала мы немного боялись, но потом всё-таки залезли внутрь и сделали некоторое количество кадров — оказалось, что это бывшее ремесленное училище. Через квартал нам попалась ещё одна довольно типичная в наше время картина — отреставрированный храм и рядом развалины, не подлежащие восстановлению. Сфотографировали и их.
На мосту через реку Жабня мы обменялись объективами, что позволило Феде заняться панорамной съёмкой, а мне — телескопически обследовать знаменитую колокольню. Соединив Федин объектив и цвета LAB, я получил несколько любопытных кадров. Мост, кстати, сам по себе оказался очень забавным. Довольно монументальное сооружение, похожее на Большой Охтинский мост в Питере, издали выглядело совсем крошечным. Издалека возвышалось интересное сооружение — гигантский радиотелескоп ТНА-1500, принадлежащий Калязинской радиоастрономической обсерватории, но в то время мы понятия не имели, что это, и ограничились кадром издалека.
Вскоре мы вышли к зданию районной больницы. Строение находилось в кошмарном состоянии, но архитектура его была поразительно хороша. Покошенные буквы «ЗЕМСКАЯ БОЛЬНИЦА» под самой крышей, видимо, хранили память о большевистском перевороте: не представляю, кому ещё могло потребоваться с таким остервенением пытаться их сорвать — и всё равно не сорвать.
Около краеведческого музея, расположенного внутри недействующего собора, мы нашли небольшое кладбище, а на нём плиту с надписью: «Под сим камнем погребено тело калязинского купца Ивана Егоровича Охлобыстина, скончавшегося 14 июля 1878 года на 77 году. Память его 18 апреля». Может, род одиозного актёра Ивана Охлобыстина происходит из Калязина?
Эвакуация в Москву происходила довольно спешно. От больницы мы поехали на маршрутке, надеясь не опоздать на последний автобус, следующий в Сергиев-Посад. Успеть-то мы успели, но народу в него набилось множество. Стоять приходилось на одной ноге, а Феде, из-за его роста, ещё и наклонив голову. Рядом с нами ехали симпатичные девчонки-студентки, жизнерадостно обсуждавшие общежитие и знакомых мальчишек — их пример придавал нам сил. В Сергиев-Посаде нас уже ждал полупустой автобус до Москвы. Мы пересели в него и тут же уснули…
Ещё мы с Наташей удачно съездили в Киев. На этот раз ночевали на Виноградаре, днём гуляя по улицам и фотографируясь. Незадолго до этого я стал обладателем первого в жизни цифрового фотоаппарата «Minolta», и с поездки было привезено немало фотографий. Но ещё больше впечатлений мы получили от однодневной поездки во Владимир, предпринятой 1 октября 2006 года. Всего мы отщёлкали за эту поездку около 600 фоток — там было, на что посмотреть.
Первое, что мы увидели по прибытии на вокзал — табличку «ПУНКТ ИСПЫТАНИЯ ТОРМОЗОВ». Потом мы пошли гулять по городу. Маршрут был классическим: вдоль стены к смотровой площадке, потом к Золотым воротам. Погода стояла холодная и пасмурная — как почти во все мои приезды во Владимир. От Золотых ворот к вокзалу мы решили возвращаться окольными путями по маленьким улицам со странными названиями — таким, как Николо-Галеевская. Вскоре мы вышли к мосту на Судогодское шоссе и, собственно, реке Клязьме. Вода в этом месте оказалась грязная, но рыбакам на берегу это не мешало. Удивило граффити на стене подземного перехода: «ЛЕНИНА НЕ БЫЛО!». Всю дорогу нам перебегали дорогу коты и кошки самых разнообразных цветов. Одну из них, самую грациозную, засняли переступающей с одного мусорного бака на другой…
С помощью местных жителей мы нашли остановку автобуса и поехали в Боголюбово. Основной нашей целью была церковь Покрова на Нерли. Но тут произошла неприятность: на полпути у нашего фотоаппарата сели аккумуляторы. Пришлось отбежать в магазин через дорогу и купить дешёвые батарейки, но их хватило кадров на десять, и тогда я пошёл за второй партией. Было ясно, что это последняя ходка — ноги были уже никакие, да и деньги заканчивались.
С моего предыдущего пребывания в Боголюбово (в 2001 году, на обратном пути из Юрьева-Польского) возле церкви многое изменилось: тропу, петляющую по огромному заливному Боголюбовскому лугу, начали мостить камнем, появился ларёк для туристов, ощущение дикости и одиночества исчезло напрочь. Нового комплекта батареек хватило кадров на шесть, но вдруг проснулись аккумуляторы, с которыми мы сделали третью и последнюю попытку фотографирования церкви. И тут произошло чудо: тучи, которые плотно закрывали небо весь день, разошлись — причём только над церковью и нами. Получившаяся картина выглядела внушительно — как классические изображения Божьего знамения.
До Москвы мы доехали на автобусе. По дороге к автовокзалу я позвонил деду и поздравил его с днём Учителя. Он был очень рад — особенно тому, что я звоню из Владимира — города, в котором он столько раз бывал…
Когда я уехал на очередной форум в Липки, Наталья почувствовала себя плохо. В эти дни мы делали ремонт в квартире, и ей казалось, что это то ли от усталости, то ли от запаха краски. Но тут приехала наша екатеринбургская подруга Аня Болкисева, также собиравшаяся в Липки, но задержавшаяся на один день. «Подруга, да ты беременна!» — сказала Аня чуть ли не с порога. Эта версия быстро подтвердилась. Наташа позвонила мне в Липки, и несколько оставшихся дней Форума я летал как на крыльях. Когда я вернулся, новые заботы меня очень захватили. Пожалуй, интереснее всего мне было наряжать и прогуливать жену. Любопытно, что врачи стали отсчитывать беременность именно от 1 октября, когда мы были во Владимире. Сама Наташа считала, что дело не обошлось без вмешательства Богородицы, в честь которой был построен храм на Нерли.
В общем, репетиции с Федей и Славой закончились быстро: 22 июня 2007 года у меня родился сын Серёжа, а чуть позже родился ребёнок и у Фёдора. После этого мы с Натальей по инерции продолжили редкие выступления в формате дуэта; иногда я выступал один. Слава после этого больше никогда не занимался музыкой, а Фёдор спустя полтора десятка лет, судя по афишам, стал выступать в дуэте под названием «Фэйки».
Рождение сына вызвало много новых хлопот, но в то же время я почувствовал облегчение. Постепенно моя запутанная и не очень-то удачно складывавшаяся личная жизнь стала сама собой приводиться к определённой системе. Я восстановил права отцовства на рождённую вне брака дочь Дарью. И хотя свободного времени у меня было немного, теперь я всегда знал, на что его потратить. Серёжа и Даша стали для меня постоянным источником радости и оптимизма. Больше всего я любил ходить гулять с коляской к старым домам на 1-ом Люберецком переулке или в лес. Если Серёжа спал, я доставал ноутбук и писал что-нибудь. Иногда стелил на полянке покрывало и дремал рядом с сыном. Даше такие походы в лес тоже нравились.
