Познакомились мы с Наташей на квартирнике у Алексея Самойлова, где впервые выступили в формате трио с большой программой. Уже с первых песен я обратил внимание на девушку, которая, слыша наши песни впервые, тем не менее вдохновенно им подпевала. Вскоре я поймал себя на мысли, что хотел бы петь для неё как можно чаще, о чём ей тут же чистосердечно заявил. Случай представился быстро: уже через пару дней я пригласил Наташу на своё выступление в Центральный дом литератора, которое организовала Елена Муссалитина из молодёжной студии Союза писателей России.
Концерт этот плохо отложился в моей памяти. По-видимому, я спел там не так уж много песен, и мне хотелось позажигать ещё. Мы вышли из ЦДЛ и притормозили большой компанией около метро «Баррикадная», чтобы выпить пива. «А бутылочку оставите?» — спросил нас какой-то старик. Мы не возражали, а чтобы пиво пилось легче, решили спеть ирландскую песенку «Молли Мэлоун». «Все славяне на самом деле — ирландцы», — внезапно решил раскрыть нам глаза старикан. — «И все англичане — ирландцы. И французы. И негры, и индусы». Мы примолкли, ожидая, какой вывод последует из столь необычайной теории этногенеза, и он не замедлил себя ждать. «Только японцы — не ирландцы», — закончил свою мысль старик, — «потому что живут на острове!» После этого он забрал бутылки и удалился, оставив нас в глубочайшем недоумении.
Натка была чрезвычайно драйвовым человеком, я проводил с ней всё свободное время. Вскоре я позвал её на репетицию группы, где мы первым делом по приколу исполнили песню группы «Мираж» «Музыка нас связала» в сверхтяжёлой панк-аранжировке. Вскоре начались и личные отношения. Спустя полтора года Наташа стала моей женой и взяла фамилию Караковская. Прожили мы вместе восемь лет, в которые уместилось немало и хорошего, и плохого, но хорошее — особенно хорошая музыка — вне всяких сомнений, запомнилось больше.
Кстати, далеко не у всех моих знакомых музыкантов был положительный опыт сотрудничества с любимыми женщинами. Гурыч из «Львиной дули» неодобрительно отзывался об участии в составе своей первой жены Ани Рысь — очень обаятельной и харизматичной женщины, без которой я его группу не представлял:
За все это время, на основе подобного опыта лично для себя сформулировал основное правило: НИКОГДА не принимай в состав подруг, жён и прочих близких женщин. Причин несколько: во-первых, у дамы немедленно и неумеренно вырастает самооценка, она пытается не совершенствовать игру на инструментах, а иерархически возвыситься в коллективе, пользуясь «слабиной» пола и близкими отношениями со своим бойфрендом. Это выражается в навязывании мнения, в попытках директорствования (не в плане организации концертов, а в плане «дрессировки» остальных — чаще не по делу, а ради удовлетворения потребности властвовать), а когда желание руководить наталкивается на трудности — энтузиазм исчезает, но амбиции остаются. Результатом являются три темы для нытья: «без меня вы — никто, не продержитесь и месяца», «вы — недисциплинированные лохи, поэтому никогда ничего не добьётесь» и «ну, где же обещанная слава?». Выливается это в домашнюю ругань, интриги, сплетни и стравливание мужчин. Во-вторых: когда даме в руки попадает один колокольчик, она тут же хочет ещё один. Ей нравится стоять на сцене, потому что любая женщина в первую очередь стремится привлекать внимание, поэтому ей тут же хочется выходить на передний план. В результате она хватается за все предметы и инструменты, пытаясь максимально насытить музыку собой, что приводит к хаосу в аранжировках, особенно в акустических группах. Также, именно в желании выйти на первый план, она пытается петь, даже если никогда не делала этого раньше. Это приводит к т.н. «подпевкам» непоставленным, срывающимся голосом. В итоге — кошачий концерт. И третье: всё это здорово осложняет личную жизнь. Рысь, кстати, зачастую давала правильные советы, ездила по клубам с организаторскими целями и старалась делать много. Но, сказать откровенно, пение было не её коньком, поэтому наступил момент, когда музыканты поставили вопрос ребром о её исключении из состава. После ухода последовал ряд нелицеприятных сцен в духе «без меня вы пропадёте», что, конечно же, не могло не сказаться на последующем между нами личном разрыве, хотя года три мы ещё общались по-приятельски. В любом случае, я Рыси благодарен за опыт и всё прочее.
Вот тут я согласен с ним не был. В «Происшествии» (да и в других моих музыкальных коллективах) было всего лишь несколько коротких периодов, когда мы обходились без женского участия. Возможно, кому-то без женщины в группе проще, но насколько с женщиной эстетичнее, красивее! Да, бывает трудно, но игра стоит свеч. А отношения зависят от того, какими их сделаешь — и женщина, и ты сам.
Появление Наташи обогатило то, что я на тот момент делал в музыке. Я никогда не стремился быть единственным и безусловным лидером своих музыкальных проектов, но мне не всегда везло с яркими партнёрами. После появления в группе вокалистки в группе возник особый паритет, когда у каждого музыканта была какая-то собственная, важная для всего коллектива роль. Конечно, как основатель группы, автор большинства песен и опытный музыкант, я пользовался авторитетом. Зато теперь я спокойно мог играть значимые для себя роли второго плана — петь бэк-вокал или пилить соляки — и тогда Наташа выходила на первый план.
Вскоре мы узнали о существовании какого-то попсового коллектива «Московские каникулы», и название нашей группы было сокращено до «Каникул». Отношения внутри нашего небольшого коллектива были очень тесными: мы вместе проводили всё свободное время, ходили на Наташинские пруды в городе Люберцы, пили пиво, смотрели футбол, не говоря уже о том, что при малейшей возможности вместе писали песни и репетировали.
Начиная с апреля, мы начали играть в клубах. Было трудно: я уже забыл, как это делается, а мои ребята вообще нигде прежде не выступали. Несколько концертов мы благополучно провалили, но чаще всё-таки играли успешно — например, в музее Маяковского, клубах «Unplugged Cafe», «Tabula Rasa», книжном магазине «Библио-Глобус».
В 2005 году, выступая с «Каникулами» в обнинском музыкальном кафе «Старый город», я обратил внимание на маленькую девочку, которая внимательно слушала нашу музыку. Это была дочка организатора концерта, звали её Алёна. В конце выступления я спел специально для неё песню «Принцесса», и девочка была очень впечатлена. В следующий раз я появился в Обнинске двадцать лет спустя. Оказалось, что Алёна Рачкулик за это время стала музыкантом и собрала свою кабаре-группу «Твоя дивизия». Мы заново познакомились и очень подружились.
В основном, в тот период мы выступали на многочисленных «природниках», которых успели устроить за пару лет, наверное, несколько десятков, причём не только в Москве, но также в Петербурге и Архангельске. Запомнились природники, организованные Братом Ветром в Кузьминках, Кусково и Коломенском — по редкостному бардаку, который мы геройски преодолели, принеся людям удовольствие от музыки. В Коломенском было сделано несколько одухотворённых фотографий, на которые попали я, Наташа Савич и одна из тогдашних ярких звёздочек андеграунда фолк-певица Евгения Большакова.
Меня очень удивляло то, что, в отличие от девяностых, нам было, где выступать, и в общем-то, мы были востребованы на сцене. Мы даже получали гонорары за концерты — немыслимая вещь! Смущало лишь то, что мы не были вхожи в тусовку музыкантов и двигались в своём развитии вслепую. На наши концерты ходили в основном старые друзья из арбатской тусовки и авторы «Точки зрения». Если на выступления попадала случайная клубная публика, то мы, как правило, её не заинтересовывали.
Некая журналистка по имени Алиса Климова так изложила свои впечатления от нашего концерта в клубе «Unplugged Cafe», где с нами играли скрипач Алексей Барашев и перкуссионист Анатолий Ковалёв:
…Первыми выступали «Каникулы». Группа произвела положительное впечатление на публику. Заводной рок-н-ролл, «стёбные» современные тексты, ну и, естественно, профессиональное исполнение. Вокалист, он же и лидер-гитара, явно ловил кайф от музыки и не мог сдержать хорошего настроения. Скрипач поражал своей игрой — очень было приятно слышать в песнях соло скрипки. Вокалистка держала в руках листки — видимо, не очень хорошо текст знала, что иногда было заметно, но, в общем, картину это не портило, а иногда даже создавалось впечатление, что так всё и задумано. «Мы уйдём из дома в тот момент, когда закончится пиво», — перед эдакой студенческой песней музыканты поинтересовались, есть ли среди присутствующих студентки, коих почти не оказалось. Но думаю, что не только молодые девушки поняли бы прикол — и женщины тоже когда-то были студентками! Когда «Каникулы» исполняли тихие, спокойные песни, себя можно было поймать на мысли, что отдыхаешь. Но чуть только раздавались заводные ноты, то уже сидеть не хотелось. Посвящались песни не только студенткам. Ещё и незамужним женщинам, хирургам и т. д. А после исполнения очередной песни вокалист воскликнул: «Мы очень старались. Правда-правда!» Ну что ж, мы верим — старания принесли плоды. «Я ненавижу Пушкина» — припев песни, посвященной Пушкину. Показалось, что это песня двоечника, который очень не любит литературу. Пожалуй, если вы не слышали группу «Каникулы», то именно с этой песни стоит начать знакомство. И тексты сможете оценить: «Если слышу слово «Таня» — я берусь за пистолет». Возвращаясь к хирургам: во время «врачебной» песни клавишник нацепил на себя медицинский халат и «колбасился» вокруг да около клавишных.
Спустя несколько лет меня посетила догадка, что Алиса Климова — это, скорее всего, творческий псевдоним Кати Филипенковой, которая в то время писала тексты для каких-то культурных порталов, генерируемых на коленке её мужем Игорем. Не думаю, что у этих старт-апов были какие-то успехи — но ведь и у «Каникул» не получилось большой музыкальной карьеры. А память в виде такой наивной публицистики, как видите, осталась.
