В номер вошла его статья об истории коллектива и успехе единственного их хита, который не дал им ни денег, ни славы, ни какого-либо морального удовлетворения, но зато внёс их имена в историю:
…Марк Уилш написал песню «Waterloo Road», в которой на простую и привязывающуюся мелодию был положен непритязательный рассказ о том, как герой идет по Ватерлоо-роуд, встречает девушку, идёт с ней к её друзьям, они вместе тусуются, поют песни. И автор, и продюсер почувствовали в песне потенциальный шлягер, убедили музыкантов её записать (даже чуть-чуть поощрили материально), что те и сделали. Часть дублей записывалась прямо на улице — возле центрального офиса Philips на Стэнхоуп-Плейс. А потом случилось то, что случилось. Фрайер оказался прав, и песня действительно переживёт века. И вы все её знаете, даже если о группе «Jason Crest» слышите впервые. Джо Дассен готовился записывать новую пластинку. Песня Джо чрезвычайно понравилась, её перевели на французский, «Ватерлоо-роуд» поменяли на «Шан-Зелизе», вуаля. Композиция стала мегапопулярной по всей Европе, как в странах НАТО, так и Варшавского Договора.
…Вспомнили о них на волне всплеска интереса к психоделии и фрикбиту уже в восьмидесятые, тогда-то группа и приобрела статус культовой. В 1998 году все сохранившиеся записи «Jason Crest» были изданы на CD. Информация о том, чем занимаются музыканты сейчас, крайне скупа. Собственно говоря, единственное, что я знаю — то, что они все живы. Причина, по которой эта великолепная, на мой взгляд, группа, не добилась особого успеха — та же, что, увы, у очень и очень многих представителей той славной эпохи: идеализм и отсутствие коммерческой жилки. Мне такие люди чрезвычайно симпатичны, я и сам такой, но… Если группа хочет быть как «Rolling Stones», в ней, прости Господи, должен быть свой Мик Джаггер, который не просто так учился в Лондонской школе экономики…
Решение перевести на русский язык текст песни «Ватерлоо-роуд» у меня созрело мгновенно по прочтению статьи Ильи Морозова. К счастью, оригинальный текст оказался совсем несложным; когда же мне попался подстрочник перевода с французского варианта песни, выяснилось, что изначальный смысл английского текста в нём заботливо сохранён, и лишь некоторые акценты передвинуты. В результате написанный мной русский текст стал переводом как с английского, так и с французского варианта песни (за исключением пассажа с Елисейскими полями).
Больше всего эта песня поражала наивностью и чистотой: в ней не было ни слова о наркотиках, ни слова об алкоголе, и даже любовная линия обозначалась едва-едва. Если сравнивать три варианта, то у Джо Дассена эта тема была подана более явно, у меня менее, а у англичан и вовсе сведена к полунамёкам. В итоге, получилась добрая искренняя песня о хипповской тусовке, о дружбе и любви, без пафоса и пошлости. Голос вокалиста Терри Кларка звучал в записи трогательно взволнованным, и от этого чувство подлинности только усиливалось.
Мне ведь и самому было, что вспомнить. Это мы, хиппи девяностых, носили фенечки до локтей, бродили по улице до самого заката, пели песни или разговаривали на отвлечённые темы, которые уже и не вспомнить. Тем забавнее, что лучшую песню о хиппи и об Арбате я услышал не в пятнадцать лет, а в тридцать один, и написали её какие-то почти неизвестные мне британцы… Чтобы, как говориться, «закончить гештальт», оставалось только её спеть на Арбате и, по возможности, пустить «Ватерлоо-роуд» в народ, что мы и сделали:
Нам попался парень, бренчавший на гитаре
Всю ночь в каком-то клубе с девяти до пяти,
Играл он как попало, но песня так цепляла,
Что мы, вскочив, запели хором этот мотив.
О, Ватерлоо-роуд! О, Ватерлоо-роуд!
В будний день, в уик-энд, ночью, днём или нет –
Всё, чего ждёшь, произойдёт на Ватерлоо-роуд.
И люди действительно пели с нами «хором этот мотив»! Последовавший 14 мая концерт в Малом зале Центрального дома литераторов, к которому мы, собственно говоря, и готовились по ходу тусовок на Патриарших прудах, стал одним из лучших проявлений прогулочно-хипповской реинкарнации «Происшествия» той весны. Со зрителями в этот раз было тоже всё неплохо: по разным оценкам, собралось 40-50 человек (на предыдущем концерте в Казани — 56), что для Малого зала ЦДЛ было выше среднего и настраивало на оптимистичный лад.
Вечер разделился на две части. Пока мы с Наташей преодолевали пробки на Садовом кольце, Сергей Алхутов вёл презентацию «Контрабанды» — и, судя по отзывам зрителей, сделал это интересно. Как раз к окончанию выступления Сергея и авторов журнала, приехали и мы. Я произнёс довольно большую речь о журнале и книгах издательства, читал стихи Придворова и Бантиков-в-слезах, благодаря чему их тексты впервые прозвучали в стенах ЦДЛ.
Потом выступила группа «Происшествие». Выступали мы без подключки, поскольку аппаратура ЦДЛ оказалась такой, что уж лучше было обходиться без неё. Программа была распределена не очень равномерно: весёлые песни были сначала, грустные в конце. Но на бис мы спели «Московские каникулы» и «Молодого врача», так что концовка всё равно получилась бодрая.
Из видеороликов, снятых на концерте, лучше всего получилась «Ватерлоо-роуд». Ощущение хипповской раскованности достигалось за счёт неформального прикида у меня и у Бебенина, обаяния Шмелёва и непринуждённого пританцовывания Даши Верясовой. Самым восторженным слушателем была девочка шести лет, сидящая на первом ряду, которая хлопала в ладоши, подпевала, и выглядела, наверное, самой счастливой в зале. Это была Арина Филипенкова, дочь Кати Филипенковой — моей подруги, пианистки, с которой я познакомился в молодёжной студии Союза писателей России. Впоследствии и Катя, и Арина внесли немалый вклад в нашу музыку — как и Шурик Вишнёв, экс-басист группы «Джаз-оркестр памяти Сальери», также присутствовавший на концерте.
После выступления мы вполне логично отправились на Патриаршие пруды компанией человек в двадцать, где продолжили концерт в неформальной обстановке. По ходу дела к нам присоединились неизвестно откуда взявшийся поэт Слава Памурзин с женой и не пропустивший ни одной нашей предыдущей репетиции пресненец Сергей. Особо зажигал дедушка-ветеран, знакомец Лёши Шмелёва, горячо поддерживавший нас на концерте и вообще. После этой встречи он передал нам хороший немецкий аккордеон, сильно нас впоследствии выручивший.
За успехом «Ватерлоо-роуд» последовали новые переводы. Наиболее удачным из них был, по-видимому, перевод песни Пола Саймона «Америка», да и вообще больше всего я перевёл песен именно этого музыканта. Довольно удачными получились переводы 2010-2011 гг. «Слишком стар для рок-н-ролла, слишком молод, чтоб умереть» «Jethro Tull» («Too old to rock-n-roll, too young to die»), «Глаза Гарри Гилмора» «Adverts» («Gary Gilmour’s eyes») о пересадке донорских глаз маньяка-убийцы, «Ностальгия» «Buzzcocks» («Nostalgia»), а также битловские «Ни для кого» («For no one») и «Один день жизни» («A day in the life»). На концертах успехам пользовался написанный мной ещё в 2003 году перевод песни Элвиса Пресли «Источник несчастий» («Heart-headed woman»). Позднее появились четыре женских перевода — «Кофейня Тома» Сюзанны Вега («Tom’s diner»), «Платье» Пи Джи Харви («Dress») и самый лучший — «Заблудший ангел» группы «Cowboy Junkies» («Misguided Angel»).
