Отъезда Умняшова на север ждать не пришлось. Вскоре после концерта, за четыре дня до решающей сессии записи, Вишнёв сообщил мне, что отказывается подстраиваться под рабочий график студии и просит найти ему замену; одновременно «Происшествие” покинула Аля. Конечно, нас с Наташей и Сашей Умняшовым это потрясло, ведь группа была на подъёме. Начатую запись было необходимо продолжать несмотря ни на что. Вместо Вишнёва на басу согласился сыграть Сергей Мэо, который уже записывал с нами когда-то в студии Гнесиных те же самые песни. В некоторых песнях, которые дописывались позже («Игрушки», «Принцесса», «Автостопом по облакам», «Ром» и т.п.) на басу сыграл я.
23 июля мы записали бас-гитару для альбома. Всё получилось изумительно, особенно соло в «Поцелуе в лифте», придуманное Сергеем. В этой песне, как и во всех остальных, Мэо сыграл на безладовом басу, что добавило песне колорита. После этого Ян уехал в отпуск, назначив следующие сессии записи на сентябрь. Эта пауза позволяла нам решить проблемы с составом и программой, которая обновлялась довольно редко и сильно мне надоела. Кроме того, старые песни, с которых я начинал, как мне казалось, заслуживали новой жизни, но по-настоящему меня понял бы в этом только один человек — Миша Гусман. Встретившись в «Гиперионе», мы обсудили ситуацию. К счастью, Миша был не против присоединиться к составу — правда, как он поначалу настаивал, на временной основе. С того времени, как он не играл на бас-гитаре в группе, прошло четырнадцать лет, и Миша обоснованно боялся, что возвращения к музыке может не получиться. Мы договорились, что попробуем выступить вместе 19 сентября на моём дне рождения, а что будет дальше, посмотрим по результатам. После этого со спокойным сердцем можно было отдыхать, и в последних числах июля мы с Натальей и Серёжей отправились в большое путешествие на Таманский полуостров.
Это была самая дальняя наша совместная поездка на автомобиле и, к тому же, одна из последних. Стартовав с утра, к вечеру мы достигли Воронежа, а с сумерками — города Россошь, где жил мой друг-программист Виталий Николенко.
Самым значительным событием по дороге к Ростову-на-Дону стало то, что где-то посередине пути у нас закипел мотор, и пришлось немного постоять в чистом поле. Далее мы переночевали в Ростове-на-Дону, а до Тамани, где нам предстояло базироваться, мы добрались к следующей ночи. Располагая машиной, мы частенько ездили по окрестностям, ради интереса посетив Краснодар, Новороссийск и Геленджик.
Отсутствие Интернета и наличие ноутбука способствовали творчеству. В свободное от приключений время я вёл лежачий образ жизни — либо на кровати, либо под огромным грецким орехом во дворе. В основном я переписывал тексты своих старых песен. Основным мотивом этой реставрации было желание приблизить воплощение песни к первоначальному замыслу: в школьные годы меня замечательно вела за собой творческая интуиция, но поэтическая речь не всегда слушалась, поэтому в хороших песнях иногда встречались какие-то ляпы или «вода» — в общем, то, чего я впоследствии стал тщательно избегать.
Это была не просто редактура, это была коренная трансформация. Каждой отдельной песне предъявлялись такие требования, как если бы она была написана прямо сейчас. Я кропотливо вычищал большие и маленькие косяки, вместе с тем стараясь сохранить то, что было хорошим изначально. Примерно двести песен были сочтены безнадёжными и отправлены в архив, несколько десятков были переписаны практически полностью. В ряде случаев на старую музыку были положены новые стихи. Некоторые песни показались для меня неприемлемыми не столько по форме, сколько по своей идее — слишком романтические, слишком наивные («Письма на стенах», «Конец детства»). Удивительно, но впоследствии их стал исполнять с большим успехом не кто иной, как Гусман. Ещё раньше был кардинально переписан текст песни «Город просит дождя», которую в то время пела Наташа.
Постепенно стал вырисовываться цикл тех вещей, с которых начиналось «Происшествие». Большая часть песен никогда не была записана, но игралась на концертах — в общем-то, это был именно тот репертуар, за который нас полюбили те, кто нас полюбили. В те годы писалось столько песен, что мы не успевали их играть. Так что некоторые песни в концертном варианте не практиковались, а одна из лучших, «Танцевать!», вообще не была исполнена на сцене ни разу. Практически все эти вещи были написаны в 1994-1996 годах, когда я оканчивал школу, и позже, на ранних курсах института. Во многих из них был заметен наивный хипповский привкус («Фиалки», «Таинственные цветы», «Нетелефонный разговор»).
Старые песни задуматься о прошлом. Вскоре я начал писать третью редакцию «Рок-н-ролльного возраста», куда добавил едва ли не всё, что смог вспомнить о рок-н-ролле, а также включил описание автостопных странствий — мне казалось, они помогали понять рок-н-ролльный контекст. Книжка изрядно прибавила в объёме ещё и потому, что за полтора года с предыдущего издания произошло столько событий, сколько у меня не происходило года за три.
К концу поездки я определился с названием будущего альбома. Сочетание слов «Автостопом по облакам» было придумано совершенно с нуля и не основывалось ни на чём, кроме зрительных впечатлений. «Название я придумал этим летом в Тамани. Там везде степи или поля, и иногда возникает иллюзия, что дорога и небо сливаются. Очень красиво. Прямо как в песне «Аисты несут моего ребёнка»…» — писал я у себя в блоге.
На обратном пути мы опять заехали в Ростов, где на этот раз удалось погулять и покататься на прогулочном катерке по Дону. Потом заночевали в Россоши, а на следующий вечер мы уже были в Москве.
