«Давай попробуем», — предложил я. — «Конечно, хрен знает, что из этого получится, но зачем сидеть просто так». И мы решили стать группой «Происшествие» — хотя бы для начала акустическим трио.
Для того, чтобы группа состоялась, нужны были не только музыканты, но и круг слушателей, так что в первое же относительно тёплое воскресенье мы с Лёшей отправились на Арбат, где решили вспомнить, каково это — быть уличными музыкантами. Особой популярностью среди моих песен стали пользоваться «Ватерлоо-роуд», «Садовое кольцо», «Источник несчастий», «На станции Тайга» и «Ребята с нашего двора». Вскоре к нам стали притусовываться люди, которым было интересно послушать хорошую музыку и пообщаться с настоящими музыкантами. Лёша методично записывал их телефоны, чтобы потом звать на концерты. Иногда во время уличных репетиций возникали креативные идеи о том, что можно сделать за деньги, играя на Арбате — совсем так, как это было в девяностые годы. Так, к примеру, появился плакат «СОБИРАЕМ СРЕДСТВА НА АРЕНДУ СТАДИОНА — не песни попеть, так хотя бы в футбол сыграть» с отрывными купонами, на которых планировалось написать адрес сайта группы. Надпись была выполнена губной помадой поэтессы Дарьи Верясовой и обильно украшена следами её губ — никакого другого инструмента под рукой у нас не нашлось.
В конце марта моего сына Серёжу неожиданно положили в больницу с сильной аллергией. Мы решили продолжить репетиции на Арбате, поскольку это было одно из самых близких мест к Морозовской больнице. Передачки мы обычно носили вдвоём с тёщей, но если надо было срочно пойти в больницу, Шмелёв не раз составлял мне компанию. Вскоре здоровье сына поправилось, и я позволил себе слетать на литературную конференцию в Калининград, где всячески пропагандировал «Контрабанду» и свою музыку, но без особого успеха. Вообще впечатления от поездки были несколько смазанными: в обстановке повального пьянства я, не употребляя алкоголя, чем-то отравился и чувствовал себя отвратительно, как с похмелья — притом, что молодым писателям, как обычно, было море по колено. Помню, как ночью я пел а капелла во дворе какого-то сохранившегося немецкого готического здания песню «Если ты любишь». Сразу же после моего возвращения, 4 апреля Серёга вышел из больницы, и жизнь стала повеселее.
Тем временем встречи в «Мастере и Фаготе», а вместе с ними сотрудничество с Алексеем Поликарповым, окончательно потеряли всякий смысл. На презентацию второго номера «Контрабанды» пришло всего несколько человек, а вместо Поликарпова дверь нам открыла уборщица. После этого я решил отменить все акции в «Мастере и Фаготе». Уж лучше в хорошую погоду на Арбате собраться, в скверике посидеть или где-нибудь на природе — так мы решили.
И всё-таки именно тогда состоялся дебют «Происшествия» в составе Караковские плюс Шмелёв: мы сыграли четырнадцать песен, составивших основное ядро программы. Как обычно, звук был отстроен плохо, но, несмотря на это, людям понравилось, а мы получили первую проверку сил перед гастролями в Казани.
Фестиваль «Пересечение границ», который мы организовали, оказался масштабным явлением. За 23 и 24 апреля в музее Горького перебывало больше людей, чем на любом из предыдущих «Пересечений границ» (мы насчитали около восьмидесяти). Программа, правда, получилась с некоторым перекосом в поэтическую часть — из-за специфики музея и вообще моего тогдашнего круга общения. Были очень интересные кинопоказ, фотовыставка, хэндмэйд, книжная лавка тоже не подкачала — мы привезли четыре ящика и два рюкзака книг. Путешественница Александра Марчук, рассекавшая по музею в ненецкой шубе, и вовсе была звездой. Особый кайф доставила Олеся Балтусова, покатавшая фестивальщиков по Казани и рассказавшая об истории города (я, в частности, в первый раз побывал внутри мечетей — Кул-Шариф и Аль-Марджани). Надо сказать, что мне очень повезло с единомышленниками. Участники оргкомитета Алёна Каримова, Лиля Абдулмянова, Олеся Балтусова и Айрат Бик-Булатов вложили всю душу в наш общий проект и привнесли в него черты своей индивидуальности, выложившись по максимуму. Было трудно поверить, что всё началось с февральского разговора по душам с единомышленниками в джазовом кафе на улице Баумана.
К сожалению, на второй день фестиваля ангина подкосила меня и Алёну Каримову, так что ведущим стал очень вовремя возвратившийся из Петербурга Айрат Бик-Булатов. Когда дело дошло до выступления «Происшествия», стало ясно, что от меня толку будет мало — так что основной упор мы сделали на песнях, исполняемых Наташей Караковской и Лёшей Шмелёвым. После окончания выступления Наталью окружили поклонники, осыпая её комплиментами и подарками. Потом Шмелёв выступил со своей особой программой, а я в перерывах торговал литературой и общался с людьми. К окончанию фестиваля моё здоровье окончательно испортилось, я уже даже не был в состоянии таскать коробки с книгами. К счастью, Олеся Балтусова довезла нас до вокзала, где мы с грехом пополам закинули вещи в поезд. Я, лишённый дара речи, был вынужден лишь жестикулировать, что со стороны смотрелось, наверное, смешно. Лёха старательно очаровывал соседок по плацкарту — московских девушек, ездивших на один день в Казань посмотреть город. Выступление «Происшествия» 25 апреля в ЦДЛ, к сожалению, пришлось отменить…
Потом я долго думал о происшедшем — фестиваль подтвердил мои гипотезы, о которых я писал в «Контрабанде».
Литературные проекты всегда достаточно чётко делятся на две части: в одних люди подбираются под идею, в других — идеи под людей. Второе сейчас составляет 90% литературных проектов, а то и больше. Самый невинный случай: ЦДЛ предоставляет площадку автору под его творческий вечер. Автор выбирает тему и старается ей следовать, но в основании действа лежит всё-таки принцип, что люди идут на автора из дружеских побуждений, а не ради искусства. Посему в зале полтора человека и нулевой результат для мировой и отечественной культуры. Некоторые делают хитрее: кооперируются вместе под какой-нибудь надуманной темой типа общего знака Зодиака или общего имени. Несмотря на камуфляж, смысл тот же: главное — набор авторов, и «чтоб все разные», а какие именно, уже не так важно, ведь в основании лежит тот же дружеский принцип. Если посмотреть на большинство литературных фестивалей, увидеть какую-то эстетическую концепцию в них чрезвычайно трудно — да о ней никто и не думает, кроме автора и иногда читателя-слушателя.
Когда же, наоборот, на первый план выходит идея или хотя бы тема, и уже под неё подбирается всё остальное, выясняется сразу несколько вещей: 1) поэты не привыкли к такому обращению, потому что обычно любое мероприятие направлено только на их саморекламу, а тут — фиг вам; 2) ценность текста возрастает в разы — у него появляются новые контексты, литературное окружение и другие совершенно необходимые вещи; 3) литература становится интересной тем, кто ничего не пишет, а их критические замечания приобретают особую значимость. Сейчас на литературных чтениях в зале, как правило, сидят те же самые поэты, и это означает нарушение функциональности: литература, предназначенная для интеллигенции, доходит только до профессионального круга. Конечно, это ненормальная ситуация, причины которой кроются в государственной политике в области культуры. Но оставим вертикалям власти их вертикальи дела, а что касается частной инициативы и индивидуального предпринимательства в области культуры, то фестиваль «Пересечение границ» даёт возможность подняться над мелкими поэтическими разборками и увидеть со стороны и себя, и всё наше искусство, и нашу страну со всем её населением. То, что мы делаем — это просто-напросто патриотизм, но построенный не на административном принуждении, как это принято в нашем государстве, а на знании. Благодаря искусству мы узнаём больше о России, делаем свои небольшие открытия о том, что нам нравится, не нравится, кому мы сочувствуем, за кого переживаем, кого ненавидим, и куда — Бог даст — приехали бы в гости. Всё это в совокупности и есть настоящая любовь к Родине, так я считаю.
