В первый год моими наставниками стали писатели Роман Харисович Солнцев и Евгений Анатольевич Попов, представлявшие красноярский литературный журнал «День и ночь». Критика повести «Лунная собака» касалась в основном стиля, и очень помогла довести текст до более-менее вменяемого состояния. Вскоре эта повесть о первой любви с лёгким налётом мистики получила Премию педагогического признания «Добрая лира» и вошла в специальную хрестоматию, рекомендуемую детям для внеклассного чтения.
Второй приезд на Форум, где я занимался на мастер-классе «Нового мира» под управлением Руслана Киреева, почти ничего мне не дал. Я приехал с трудной для понимания сюрреалистической повестью «Преображенская площадь», в которой, как я писал выше, четверо друзей уходят из дома и, поселившись в предназначенном для сноса здании на Преображенской площади, наблюдают странные символические видения. Эта история, хотя и была пересыпана яркими фрагментами, в большей степени отражала мои психологические проблемы, чем представляла интерес для посторонних, но в то время я ещё не мог понять, что потребности писателя и потребности читателя иной раз могут отличаться очень сильно.
В третий приезд на Форум в Липках судьба меня свела с Вячеславом Пьецухом, а ассистировала ему молодой критик Валерия Пустовая, представлявшая литературный журнал «Октябрь». Именно тогда, благодаря Вячеславу Алексеевичу, я окончательно понял, что литература — это совсем не то, что нужно делать предметом фанатичного служения. Сидя за одном столиком в баре с Вячеславом Пьецухом и Александром Кушнером (мягко говоря, известными в литературе людьми), я думал, что на самом деле в жизни и литературе всё очень просто: либо ты пишешь хорошие, качественные тексты, либо ты их не пишешь. Эта мысль меня очень успокоила. Отложив в сторону свои глобальные переживания, я сумел, наконец, написать несколько по-настоящему интересных произведений и как прозаик к концу десятилетия, в общем-то, добился почти всего, чего хотел. Серьёзные литературные журналы меня, в конце концов, признали: «Октябрь» опубликовал сюрно-юмористический рассказ «Семидесятые», «Смена» — рассказ «Шов», а «День и ночь» — «Чудесное утро», «Сад Мандельштама» и, спустя несколько лет, интервью со мной как с писателем и культуртрегером, а также тексты песен («На станции Тайга» и «Катерин читает письма»). Примерно тогда же описание моей творческой карьеры с чьей-то лёгкой руки попало в «Википедию».
В конце 2007 года в Фонде Филатова стали ходить слухи о реорганизации «Пролога»: министерство сильно сократило финансирование ресурса. К этому времени работа за символическую зарплату стала основательно меня напрягать, а идеи по развитию журнала всё равно не осуществлялись, потому что любую мелочь приходилось согласовывать с руководством. Особенно это бесило, когда возникали технические проблемы: вебмастер сайта практически не занимался своими обязанностями, и заставить его сделать хоть что-то было очень трудно. Большим достоинством «Пролога» было то, что все материалы проходили редактора и корректора — редкое явление для Интернет-проектов. Реорганизация «Пролога» означала, в первую очередь, увольнение редакции и переложение её функций на плечи шеф-редактора.
В то же время развитие нашей литературной среды как раз достигло своей высшей точки развития. По воскресеньям мы собирали полный зал в клубе «Doolin House», а по четвергам в Фонде проходили встречи Литературного клуба Кирилла Ковальджи. По долгу службы я держал под контролем всю информацию о том, кто посещал такие встречи, и иногда мне казалось, что «Прологу» и «Точке Зрения» пора расширять сферу деятельности — причём, по возможности, избавившись от любых формальностей и рамок.
Когда нам с Кириллом Ковальджи предложили подать список молодых писателей, едущих на VII Форум молодых писателей без конкурсного отбора, я недрогнувшей рукой включил туда всех редакторов «Точки зрения», успевших засветиться в «Прологе». Разумеется, я предупредил их о том, что эта встреча — единственная в своём роде — будет рабочей, посвящённой будущим творческим проектам.
Это была, вне всякого сомнения, самая плодотворная моя поездка в Липки. Тон в нашей компании задавали латвийка Лиене, одесситка Анастасия Яковлева-Помогаева, петербургская поэтесса Анна Мар и абаканский писатель Андрей Белозёров; также по ходу присоединились краснодарский поэт Андрей Насонов и нелегально приехавший из Тамбова поэт Антон Веселовский.
Лиене как раз примерно в то время стала заведующей отделом поэзии «Точки Зрения», а несколько позже — главным редактором. Как поэт Лиене была невероятно плодовита, и я думаю, что она повлияла на творчество очень многих авторов «Точки.Зрения», включая меня. Эту харизму было невозможно не любить — мы и любили. Когда Лиене покинула проект в 2011 году, в первое время я потерял её из виду, но потом стал находить её новые стихи, с удовольствием вспоминая наше былое общение.
Основной нашей заботой в Липках было провести 20 октября альтернативные поэтические чтения, где мы бы заявили о себе как о литературном объединении. В итоге на них выступило десятка два человек, включая Кирилла Ковальджи, который всегда с удовольствием участвовал в моих инициативах. Когда чтения закончились, мы остались за столом, заваленным рукописями и недопитым пивом, и решили обсудить, в каком направлении нам надлежит двигаться дальше.
Незадолго до прихода в «Пролог» я пытался организовать на «Точке Зрения» службу литературных новостей и даже успел заключить партнёрское соглашение с компанией «Яндекс». Создание такой литературной службы могло раздвинуть горизонты, и я предложил заняться, в том числе, новостным проектом, хоть и понимал, что эта работа не для ближайшей перспективы. Большинство писателей и поэтов традиционно склонялись к тому, что если мы представляем собой литературную группу, то нам нужен не только пи-ар, но и литературно-критические статьи. С написанием текстов этого жанра в то время существовали проблемы у всех без исключения изданий — что, кстати, сильно облегчало карьеру бездарям, лезшим в эту низкоконкурентную сферу из высококонкурентной поэтической. Яркое впечатление на всех произвела литературная газета «Провинциал», выпускаемая в Абакане Андреем Белозёровым. В результате мы решили выпускать всероссийское литературное бумажное издание — причём, распространять его в формате PDF среди специально организованных литературных групп, каждая из которых напечатает себе нужное количество экземпляров. И хотя формат газеты ещё требовалось определить, организованные группы у нас либо уже были (в Санкт-Петербурге, Минске, Одессе, Москве), либо как раз появились (в Нижнем Новгороде и Абакане). Кстати, просуществовали они довольно долго — от одного сезона до пяти (долгожителями оказались минчане), но идея печати газеты на месте была утопичной и не реализуемой, тем более, при наличии Интернета. Через два дня, когда большинство участников встречи разъехалось, мы с пермским поэтом Лёшей Евстратовым, гуляя по парку с моим сыном, пытались придумать название для издания. «Контрабанда!» — вдруг озарило меня. — «Мы же будем нести нечто новое, чего ещё не было, и чему сопротивляются официальные институты!»
Предложений по отдельным рубрикам было очень много, и когда мы решили осуществить их все, стало понятно, что у нас получается не газета, а «тонкий литературный журнал», как определил его специфику сочувствовавший нам издатель Евгений Степанов. Каждый номер мы посвящали какому-то отдельному городу, делая акцент, разумеется, на наших резидентах. В результате получилось, что первой была готова к серьёзной работе Одесса, в Москве и Санкт-Петербурге пришлось создавать объединение заново, в Нижнем Новгороде сменилось руководство литературной группой, а минчане, несмотря на активную работу в оффлайне, так и не дозрели до подготовки издания о себе.
Как делать коммерческий журнал, мы не имели ни малейшего понятия, да у нас и не было такой цели. «Контрабанда» задумывалась как самиздат, наследовавший культуре литературных журналов, работу которых мы хорошо представляли. То, что наш проект будет иметь материальные трудности, было понятно с самого начала, но, несмотря на это, в первое время мы планировали продавать его даже слегка ниже себестоимости. Тогда мы не понимали, что необходимость извлечения прибыли можно обернуть не только во вред, но и во благо журналу. «Контрабанда» принципиально делалась как свободная площадка для самовыражения. То, что это самовыражение было профессионально незрелым, нас не смущало: каждый номер журнала получался лучше предыдущего, а значит, мы всё-таки понемногу учились и росли.
«Контрабанду» взялся печатать Олег Фирсов. К этому времени он оставил своё собственное издательство «Литкон-пресс» и пошел работать простым менеджером в издательство «Маска». В этой организации творился полный бардак. Как выяснилось позже, владельцы наплевательски относились к соблюдению законов и втайне намеревались избавиться от проблемной фирмы. Олегу удалось убедить директора, что «Контрабанда» будет хорошей рекламой издательству, и нас печатали за полцены, а дизайн делали и вовсе бесплатно. Впрочем, вёрстка первого же номера журнала отняла столько времени и сил, что после этого я установил нужные программы на свой компьютер и стал готовить макет самостоятельно.
