Так получилось, что мои протеже с «Точки Зрения» Лиене и Анастасия Яковлева-Помогаева пришлись не ко двору на своём семинаре. Его ведущий, поэт и главный редактор журнала «Арион» Алексей Алёхин отпускал в адрес девушек на редкость ядовитые замечания, и никакой вменяемой критики стихов не получилось. Как-то вечером мы пили пиво в баре, и тут к нам подошла Анна Мар, резидентка «Точки Зрения» в Петербурге. Вместо приветствия она швырнула на стол распечатку стихов некой поэтессы Анны Дузькрятченко. Как следовало из биографической справки, эта дама была рекомендована к участию в Форуме литературным кружком журнала «Студенческий меридиан», который славился запредельно ужасным уровнем художественных текстов, которые зачем-то там печатались. Так мы приобщились к чудесному и волнующему миру бантиков, а Лиене и Настя сполна отомстили человечеству за уничижительную критику на семинаре Алёхина.
Собственно, стихи поэтессы были чудовищны не столько с точки зрения поэзии (в этом отношении они были по определению ниже всякой критики), сколько с точки зрения интеллекта. Такие стихи можно было писать в три года, в пять, но в школе — уже стыдно. Однако 26-летняя поэтесса была отнюдь не второгодницей, а аспиранткой Университета дружбы народов и, кроме того, по словам Анны Мар, взяла на себя нелёгкую миссию учить всех окружающих духовности и красоте. Но красоты в её кривых строках не было. Самым безобразным было заключительное стихотворение под названием «ПАПА или Бантики в слезах». Заканчивалось оно так:
Мам, папа есть. Не помнишь? Витя.
Высокий, добрый и в очках.
Как объяснить мне не травите
Ведь даже бантики в слезах.
На этих строчках мы просто попадали от хохота. Вырвав из своего блокнота несколько листов, я предложил всем присутствующим написать по стихотворению о бантиках в слезах. Когда три девушки-соучастницы прикола написали по одному тексту, у меня их было уже пять, а у Лиене — семь. Собрав у всех листочки со стихами, я стал их при каждой возможности декламировать своим многочисленным липкинским знакомым, и всякий раз с большим успехом. Слава «бантиков» росла, и в конце Форума меня специально познакомили с поэтессой Дузькрятченко, но я не посчитал нужным рассказывать ей о том, как её творчество послужило для нас источником вдохновения, и скандала не получилось.
Когда я добрался до Москвы, я завёл блог в Живом журнале «Бантики в слезах», куда стал потихоньку выкладывать получившиеся тексты, а чтобы всё было честно, на всякий случай разослал логин и пароль всем участницам забавы. Но каким же было моё удивление, когда через некоторое время в блоге стали появляться новые стихи! Выяснилось, что тему продолжила Лиене Приедниеце, и это получилось у неё очень лихо: теперь блог вёлся от лица пятнадцатилетней школьницы по имени Аня, которая якобы была влюблена в учителя физкультуры, обладала типичным набором подруг и даже бывшим бойфрендом Иваном. Главной фишкой произведений юной поэтессы было сочетание острого, точного поэтического языка с подростковыми соплями, грубостью, порнографией и такими ошибками («афторской арфографией»), которые ни один человек во вменяемом состоянии просто не способен допустить. Фактически все исходные данные этой псевдоистории Лиене уже придумала — оставалось лишь писать тексты.
Я принял игру, написав в ответ новое стихотворение Бантиков. После этого мы продолжили стихотворный диалог, изо всех сил пытаясь превзойти друг друга. Вскоре «Бантики в слезах» получили огромную популярность в Интернете, а некто Ингварь Анастас даже написал псевдо-филологическую статью, анализирующую их творчество. Одним из моих любимейших стихов Бантиков был «Девочка-индига»:
В чаду четвёртого урока
Сижу губами шевеля
Найди меня в стране далёкой
Упрямым курсом корабля!
Мой бывший счастия не ищет
На дельтоплане под окном:
Бегут за парусом бабищи –
Их кинул он в краю родном.
Какие могут быть упрёки?
Приму обиду, боль стерплю…
Белеет палец одинокий
Чертя презнанье по стеклу.
В плену психического здвига
Смертельно бьюсь об стенку лбом…
Я просто девочька-индига
В тумане моря голубом!
Апогеем эры Бантиков стал выход книжки «Девочька-настроение», на которую я накопил денег в конце 2009 года. Особенно удачной получилась её обложка, нарисованная художницей Марией Епифановой (впоследствии Маша оформила также мою книгу «Автостопом во Владивосток» и ещё пару книжек, выпущенных в рамках моего издательского проекта). Издание либо безоговорочно нравилось, либо безоговорочно не нравилось, но в результате всё равно стало хитом. Книгу сопровождал следующий комментарий автора:
Я живу в Москве в самом красивом районе, между Шарекоподшипниковской улицей и второй Машиностроения. Школа у меня самая обычная, директор казёл, а учителя вроде ничего, особенно физрук. Наш учитель рисования Сан-саныч тоже ведёт ЖЖ и часто мне пишет. Ещё мой журнал читает училка из начальных классов Лиене Вальдемаровна, приехавшая из какойто Литвы или чегото ещё хуже. У меня есть лучьшие подруги Светка и Таня, с которыми мы часто гуляим и пьём водку, а я читаю им своё новое творчество.
У меня часто бывает любовь и дипресия. Любовь к нашему физруку у меня одностороняя. Я очень мучаюсь и поэтому однажды потпустила к себе программиста Ванечьку. Но это конечно несерьёзно потомучто когда я вырасту я стану знаменитой и недоступной. Выйду замуж за алигарха и пусть все завидуют!
Иногда меня спрашивают как с таким количеством ошибок я учусь в школе. Наверно вы удивитесь но в школе я обычьно пишу без ошибок и только в стихах позваляю себе ностоящую творчесткую свободу. Конечно моя авторская арфография ещё нуждаеться в дороботке и я займусь этим когда прочьту все мои любимые книги Одена, Вагинова, Введенского и Бротигана. Ну а пока времени нет я просто стараюс избегать плионазмы и отглагольные рифмы. Поклоники говорят что этого достаточно и пишут мне восторженые посвещения.
Вскоре я понял, что лайф-стори, разворачивающаяся в дневниковых записях Бантиков и в комментариях блогеров, достойна увековечивания сама по себе. И тогда Бантики стали писать автобиографическую прозу — разумеется, едкую и смешную. Героини рассказов были настоящими оторвами. В основном они сидели на крыше гаража и пили пиво, обсуждая мальчиков и учителей, вели активную половую жизнь. Рассказы были густо пересыпаны сюрреалистическими подробностями: то Бантики загнали в Москву-реку несколько тысяч фанатов «Спартака», то её подружка Маруся провозгласила собственную республику, а начиная примерно с шестого рассказа постоянным героем повествования стал Вячеслав Бутусов, оказывающий школьницам всяческую поддержку. Все до единого рассказы были написаны мной собственноручно и образовывали единый сюжет, дополняющий стихи и разрозненную биографическую информацию в дневниковых записях.
Бантики мгновенно получили сказочную популярность в Интернете (благо мы съели собаку на маркетинге, продвигая «Точку Зрения»), но мне показалось этого мало, и я решил спровоцировать локальный скандал, включив в качестве действующих лиц несколько известных литераторов. Владимир Жбанков, Сергей Смоляков и Борис Кутенков были упомянуты достаточно нейтрально (собственно, меня интересовало только созвучие их фамилий), зато преподавательница Литературного института Олеся Николаева была выведена как резко негативный персонаж, и у неё были все основания не радоваться такой славе. Также в текстах несколько раз упоминалась поэтесса Дарья Верясова, посвящённая в наш проект. В остальном, тайна псевдонима не раскрывалась до 2011 года, когда Лиене упомянула в интервью, что она является соавтором Бантиков (меня она, согласно нашей договорённости, не упомянула).
История с Бантиками продолжалась чрезвычайно долго. В 2010 году Игнгварь Анастас выпустил вторую книжку Бантиков «Kiss, kiss, kiss». Стихи появлялись в блоге в огромных количествах до осени 2011 года, пока мы с Лиене не перестали общаться, но затем к псевдониму присоединились Сашетта Морозова и Владислава Рукавишникова, благодаря чему Бантики феерили ещё приблизительно лет пять или шесть. Единственным препятствием дальнейшего творчества Бантиков было лишь одно: из подросткового возраста наша героиня уже вышла, а ничего нового мы ей придумать не могли. То ли она должны была законсервироваться в своей инфантильности, то ли вернуться в свою родную школу молодой учительницей русского языка и литературы — ни один вариант не казался достаточно привлекательным. В итоге, бантиковское творчество увяло, а полученные в его создании навыки мне пригодились в других творческих проектах. Произведения Бантиков, в конечном счёте, удалось систематизировать на «Точке Зрения», где они заняли достойное место.
Я до сих пор благодарен Лиене за её стихи — и «бантиковские», и свои собственные, серьёзные. Литературную карьеру поэтессы Анны Дузькрятченко мы, по всей видимости, похоронили, но это не вызывает у меня никаких сожалений или угрызений совести.
