Начну свой отчёт с признания. Да, это именно я первым сказал: «А давайте делать фестиваль». Да, это именно я предложил неоригинально назвать его «Лето любви», потому что на мой взгляд, фестивалей с таким названием должно быть как можно больше (и, начиная с 1967 года, их, конечно, было немало). А дальше оказалось, что все к этому были уже психологически готовы.
Идея вызрела до безумия быстро. Люди, которые восемь лет делали «закрытые тематические квартирники» (какое изящное название, оцените), затем два года назад создали уже более открытый «Происшествие-театр», собрались на пикнике в Царицыно и вдруг поняли, как это клёво – петь для своих на своём языке, вообще ничего не боясь. Сначала мы собирались так же на лужайке сделать день рождения Лёши Патенкова. Затем я предложил назвать эту тусовку фестивалем и провести его на знакомой полянке в Домодедово. Когда обнаружилось, что на эту полянку собирается приехать целая толпа народа, мы успели перенести тусовку в Переславль-Залесский, где, слава богам, у нас есть друг и организатор всего на свете Муза Маякова. Расчёт был прост: мы надеялись, что случайные люди просто не найдут мотива туда добраться, а с другой стороны, там просторнее. Забегая вперёд: так и получилось. Что огорчило: Лёша Патенков, с которого всё началось, не смог доехать.
Сама потребность делать фестиваль сложилась из следующей ситуации. Во-первых, мы попросту не знаем ни одного фестиваля с такими ценностями и такой идеей, а для нас это самое главное, мы без этого жить не можем (и суть, как вы понимаете, отнюдь не в хиппизме, а в простой, искренней человечности, близкой каждому). Во-вторых, мы устали выносить душную атмосферу на музыкальной сцене, включая андеграундную, где ты не можешь петь, о чём хочешь, поскольку организаторы от страха запрещают всё, что можно и нельзя (мы понимаем их чувства, но от этого никому не легче). В-третьих, в отличие от фестивалей, которые созданы организаторами-нарциссами (это настолько частое явление, что оно кажется нормальным), нам хотелось сделать фестиваль силами музыкантов для музыкантов, и показать миру, что мы такие же обычные ребята, как и все, ничего особенного в нас нет.
Мы прекрасно отдавали себе отчёт, что очень мало умеем, знаем и можем, чтобы провести фестиваль по всем правилам и традициям. Но если ничего не делать, то ничему и не научишься. Я предложил провести первый фестиваль хоть как-то, чтобы извлечь максимум из этого опыта, и дальше проводить такие мероприятия более организованно. По этой и не только этой причине «Лето любви» рекламировалось не очень широко. Мы прогнозировали пятьдесят человек на поляне, но были уверены, что справимся и с сотней. Итог – 108 человек. Получилось ли провести фестиваль достойного уровня? Однозначно, получилось.
Безусловно, очень удался лайн-ап. К счастью, наш авторитет в андеграундной среде позволяет приглашать практически любого артиста, кого мы захотим. Некоторые музыканты предложили себя сами, подав заявку, и мы выбрали тех, кто соответствовал выбранной планке. Разделение на звёзд и простых смертных мы исключили с самого начала: не было ни одного проходного номера, крутым было абсолютно всё. По факту на «Лете Любви» выступили Парахони Бэнд (Москва), Аксюк и Сима (Москва), Санька и чëртики (Москва), Евгений Котов (Королëв), Ростислав Чебыкин (Москва), Ди Курцман (Санкт-Петербург), Происшествие (Москва), Твоё лето не будет прежним (Москва), Лена Лири (Санкт-Петербург), Илья Небослов (Москва), Роман Холодов (Иваново), СмоллБэнд (Москва), Энтомология (Старый Оскол), Юлия Киселёва (Хабаровск), Алина Морковина (Новосибирск), Маша Филяева (Москва), Сид Ников (Железногорск).
Организаторами фестиваля, в основном, стали люди, хорошо знакомые по «Происшествие-театру» – я (Алексей Караковский), бухгалтер и на все руки мастер Ольга Терещенко, шоумен и обаяшка Дмитрий Урюпин, маг звукорежиссуры Дмитрий Воспенников, начальник волонтёров Ксения Головина, фотограф Кира Бычкова, художник Анастасия Масловская, палочка-выручалочка Андрей Парахони и, наверное, главный залог успеха – наш человек в Переславле Муза Маякова.
Волонтёрами на фестиваль поехали парамедик Денис Койот, бригада полевой кухни в составе Саньки Ластоверовой, Алины Морковиной и Жени Назаровой, торговцы мерчем Кася и Марья, а также автоволонтёры Женя Котов, Саша Бугеря, Аня Глухова, Локи и Илья. Никто из них, кроме Ластоверовой и Бугери, до этого не волонтёрил с нашей командой. Мы с половиной даже знакомы до фестиваля не были.
Залог успеха командной работы – умелое распределение полномочий. Я выбрал для себя лайн-ап и логистику – то есть, мне надо было распределить пассажиров по имеющимся автоволонтёрам, а потом выпустить музыкантов на сцену согласно расписанию, не забывая им сказать, сколько времени им играть и через сколько песен быть готовыми. Правда, это не спасло меня от непрофильных вопросов по типу «а будут ли дрова для костра?» и т.п., ну да Бог с ним.
За ребят, понятное дело, я говорить не буду, я их и видел только от случая к случаю. Про свою работу на фестивале тоже рассказывать нечего, я просто делал то, что был должен. Это было трудоёмко, монотонно, заняло кучу времени, и к вечеру я дико устал. Хочется рассказать о другом – про какие-то эмоциональные моменты в промежутках между хлопотами.
Мне повезло ехать на фестиваль с Сашей Бугерей, и возвращался я тоже с ним. Саша – это человек-надёжность, мы немало уже путешествовали вместе. Также в машине были музыканты – моя дочь Саша Караковская, басистка Дина Данилевская (обе – «Твоё лето не будет прежним») и Санька Ластоверова (группа «Санька и чёртики»). Вслед за нами ехало ещё несколько организаторских машин.
Наш экипаж приехал в Переславль первым, вечером в пятницу. Ночёвка предполагалась в Труарт-театре, детище нашей дорогой подруги Музы Маяковой. Нас встретили очень радушно, предложив спальные места и вкусняшки. Вскоре в дело пошла бутылочка домашнего красного вина, привезённая Санькой Ластоверовой из родной Ростовской области. Потом материализовалось ещё вино, но в разумных количествах.
Вскоре из Москвы приехала Дана Надольская по прозвищу Кабачок. «Я около Дикси!», – сообщила она по телефону. «Переходи дорогу, мы здесь!», – позвал я её, но, к несчастью, оказалось, что в Переславле не один магазин Дикси. Пришлось Саше Бугере сесть за руль и забрать нашу подругу из другой части города.
Наутро оказалось, что нас прибавилось: в пять утра прибыл волонтёр-парамедик Денис Койот, а с ним две восхитительно красивые синеволосые девушки Кася и Марья. Ребята опоздали на автобус и добирались с приключениями.
Пока первая партия людей ехала в Кинодеревню, я решил сходить, проведать Диму Урюпина, Лену Лири и Аню Глухову, ночевавших неподалёку. Оказалось, что в это время они как раз садятся в машину. В итоге, Лена пошла обратно в театр вместе со мной, и мы записали абсолютно дебильное видео из серии «сегодня такое будет, а мы вам не скажем, что!». Это было смешно.
Когда мы с Бугерей и компанией приехали в Кинодеревню, выяснилось, что подготовка идёт очень медленно. Организаторских сил Димы Воспенникова, Андрея Парахони, Димы Урюпина и Киры Бычковой явно не хватало. Бедной Ксении Головиной, руководившей волонтёрами, пришлось носиться по всему фестивалю и отрабатывать за всех. Приезд Бугери, а чуть позже Музы Маяковой всех взбодрил. Час беготни с рациями, монтажными инструментами, и вот, наконец, баннеры с символикой фестиваля развешаны во всех нужных местах, белые птички, которых вырезала и бумаги Настя Масловская, парят над сценой, а аппарат собран. Тут-то и выяснилось, что за сетевыми шнурами нужно ехать в Переславль – но, к счастью, это оказалось единственным значимым косяком в подготовке феста, который мы частично исправили по ходу дела, чуть-чуть поджав программу.
Вскоре подошли первые зрители – женщина с маленькой девочкой. «Сколько тебе лет?», – спросил я. Девочка уткнулась в маму и ответила: «Варя». Мама пояснила, что почти три. Серьёзный возраст! После Вари и её мамы количество людей стало расти на глазах. Раза три встречались люди в футболках с надписью «Во всём виноват Караковский», трое мужчин у сцены были в футболках Dartz, потом к ним добавились обладатели футболок Лены Лири (кажется, тоже трое); лично я избрал для фестиваля футболку с портретом Боба Дилана. В общем, подготовились все – и слушатели, и мы!
Хочу рассказать о феерическом появлении моей подруги из Ярославля Василисы Ниловой. В пятницу она мне написала примерно так: «Вышла из больницы, готова выезжать на фестиваль». Я немного офигел, но это же Василиса, она вообще такая! Когда девушка реально выехала автобусом до Переславля в субботу утром, я пообещал направить за ней машину. «Мои приметы: две косички и костыль. Если костыля два, а косичка одна, это не я, это другая девочка!», – бодро сообщила Васёна. В общем, мы нашли ей удобное лежачее место у сцены, она феерила обаянием и чувством юмора, все её угощали вкусняшками, а потом Роман и Юля Холодовы забрали её в Ярославль, потому что им было почти по пути.
Когда началась музыкальная программа, я испытал облегчение. Людей собралось явно больше планируемых пятидесяти, музыканты, в основном, были на месте (кроме Небослова, застрявшего в пробке), а музыка превзошла все ожидания. Мне приходилось не только организовывать, но и самому выступать – в итоге, я вышел на сцену как музыкант в пяти сетах. Уже скоро я сыграл на басу с группой «Санька и чёртики». Одна из моих любимейших групп, которая в силу скромности и интровертности всегда оказывается далеко от большой сцены, в этот день получила настоящее признание. Саня Ластоверова выбрала наиболее летние хипповские песенки («Теория малых дел», «Статус Ква»), а закончила боевиком «Некому воевать».
В фестивальной атмосфере активное участие принимали две 14-летних девочки. Саша, моя дочка, подписала себе бейджик «Ребёнок организатора». Дина приехала играть на басу в группе «Твоё лето не будет прежним». Девочки разрисовывали друг друга фломастерами, плясали, валялись на траве, увлекали в движуху окружающих и вообще вели себя непосредственно. Ничуть не уступал им пятилетний Дима – сын Саши Шубина из «Энтомологии».
Курьёзный момент произошёл с Ростиславом Чебыкиным (это вообще для него характерно). Когда пришёл его черёд выходить на сцену, оказалось, что Ростислав собирается с духом в Салуне – деревянном здании, расположенном вдали от сцены. Славу стали вызывать с помощью рации, Оля Терещенко понесла его гитару к сцене. Я, чтобы потянуть время, стал рассказывать смешные истории со времён, когда я играл с Ростиславом на бас-гитаре. И тут все увидели Чебыкина, несущегося по полю к сцене как дикий кролик. Это было невероятно смешно. Поднявшись на сцену, Слава, как ни в чём ни бывало, начал сет.
Посередине программы я сыграл со своими основными музыкальными коллективами – сначала с «Происшествием», потом с группой «Твоё лето не будет прежним». В первом случае, исполнение несколько подкачало, зато мы спели те самые песни, которые нам запретили бы на любом фестивале. Исполняли мы их по очереди – я и Оля Терещенко. Мне кажется, это было правильно, что мы решили затронуть болезненные темы. На общем фоне фестиваля один грустный сет был очень правилен и уместен, а если бы все пели нечто подобное – это, конечно, было бы чересчур. Это позволило спеть нам всё, что мы считали самым актуальным и важным, но в то же время не перегнуть палку. «Твоё лето не будет прежним», наоборот, чувствовало себя расковано, и весёлые песни всех разгрузили.
Ещё я сыграл с группой «Энтомология». С Шубиным я раньше выступал только один раз. Увидев сет-лист, я понял, что там будет сплошной движняк, и стал играть в панковской манере, а на одной из песен попросил из зала зажигалку, и стал использовать её как слайдер. Это было весело и рок-н-ролльно. Под конец подыграл ещё Алине Морковиной, сидя на кахоне и периодически стуча по нему (причём Дима Урюпин и Гриша Маркин также играли на перкуссии).
Кроме игры на музыкальных инструментах, я успевал выполнять обязанности организатора. Единственный раз я облажался с лайн-апом, когда на сете Лены Лири побежал съесть тарелку супа, но музыканты проявили дисциплинированность и поменяли друг друга на сцене без лишних напоминаний. Зато я считаю своей заслугой, что по ходу сумел найти место на сцене для Сида Никова, приехавшего на фестиваль из Курской области, настолько ему зашла наша идея.
Вскоре обнаружился организаторский косяк: мы не продумали заранее закрытие музыкальной программы фестиваля, но всё-таки догадались все вместе выйти на сцену, раскланяться и поблагодарить всех за участие. После этого народ переместился к общему костру, и только тут я понял, как же много людей мы собрали. По кругу пошла гитара. Мне хотелось слушать каждого. Наконец, инструмент дошёл и до меня. Я не очень был настроен петь, но всё-таки исполнил несколько песен Михаила Щербакова и Марка Фрейдкина. Затем моё внимание привлекли поиски потерянного Кабачком телефона. К счастью, у моей высоко организованной дочери Саши есть суперсила лучше всех находить потерянные вещи. Когда телефон был найден, я понял, что мои силы закончились.
Ночью сквозь сон я слышал какие-то жуткие вопли со стороны костра. Мне снилось, что кого-то бьют или даже насилуют, но, как позже выяснилось, это были всего лишь песни «Гражданской обороны». Проснувшись в десять утра, я вышел в поле и сразу же увидел Кабачка. «А пока ты спал, пели только хреновые песни!», – с вызовом сказала Дана, словно я обещал вести культурную программу до утра. Подойдя к костру я увидел четверых невменяемо пьяных людей, трое из которых пытались встать, но падали, а четвёртый спал лицом в землю. «Всего лишь четверо! Невероятно!», – порадовался про себя я, вспоминая другие фестивали, где количество пьяных измерялось десятками, если не сотнями.
Воскресенье было гуманным. Оказалось, что у нас тонна несъеденной за субботу еды. Мы неторопливо собирали сцену, вещи, ели, по очереди уходили дремать, Саша Бугеря съездил на Плещеево озеро искупаться. Нужно было почистить поляну от мусора, а также от не уехавших или, наоборот, чересчур уехавших людей. Самый молодой из пьяниц уже успел получить от одной рассерженной женщины по лицу, но продолжал вести себя вызывающе. «Человек, тебе здесь не рады, ты должен отсюда немедленно уехать, это моё требование как организатора фестиваля», – очень грозно сказал ему я. «Пятнадцать секунд», – ответило существо. Я сделал вид, что отсчитал пятнадцать секунд на телефоне: «Твоё время истекло». «Я сейчас сюда своих друзей из ФСБ позову, и вы тут все сядете!», – стало мне угрожать существо. «Да, без проблем, парень, зови, кого хочешь, тут мобильной связи нет, но сейчас ты отсюда свалишь, или тебе в этом помогут». Существо поднялось, взяло собранный рюкзак и обиженно удалилось в пространство.
В какой-то момент мы с Димой Воспенниковым съездили вдвоём в Переславль, чтобы разгрузить аппаратуру. Заработавший Интернет рассказал мне много интересного, но устаревшего. Мы выпили кофе и вернулись в Кинодеревню заниматься эвакуацией дальше. Это было важнее.
Когда Саша Бугеря и Дима Воспенников героически везли последних людей на автовокзал, оставшиеся в наличии организаторы, наконец, догадались сделать несколько фотографий на память. Эти фотки так и остались чуть ли не единственными, где мы были вместе. На этом «Лето любви» для нас закончилось, можно было ехать в Москву, что мы и сделали.
Я не хотел бы здесь анализировать, что у нас получилось, а что нет, нам предстоит ещё многое обсудить. Ясно одно: мы смогли провести свой первый фестиваль «Лето любви». И мы наверняка повторим его с той же командой, а также теми, кто присоединится к нам через год. Давайте с нами!
