Журнал стал заполняться смешным и дерзким дураковалянием, которое мы сочиняли большой компанией за чайником чая сначала в «Гиперионе», а позднее в кафе «Колония» у писательницы Марии Полянской. Кроме меня на этих встречах постоянно присутствовали также Сергей Алхутов и Алексей Ануфриев, иногда приезжали Шурик Вишнёв, Алина Халзагарова и другие. Немало идей подвинула Маша Полянская. Однажды в магазине к нам спонтанно присоединился один из покупателей — Сергей Савоськин, и мы стали общаться. В другой раз в «Гиперион» приехал обладатель потрясающего никнейма lenin_vlil — Александр Холмогоров. Эти ребята оказались наделены редким обаянием и чувством юмора.

Подходящие источники вдохновения нашлись не сразу. Литература и искусство казались слишком мало значимыми для общества, и потому для настоящего издевательства не подходили. После первой же редакционной тусовки в «Гиперионе» искомый жанр был, наконец найден: мы стали создавать свой собственный винегрет из политики, истории и актуальных социальных проблем, пытаясь упомянуть самые разнообразные факты и максимально высмеять всё, что можно и нельзя. Кроме этого я предусмотрел две вешки, переходящие из текста в текст: непременно упоминались какие-либо нелепые предметы, освящённые Патриархом Кириллом, и в ряде текстов проскакивала формула «наши добрые инопланетные предки из созвездия Волосы Вероники». Никакого особого смысла эти два якорька, как и текст в целом, не имели, но получалось забавно.

Первое наше сочинение, «Московские городские новости», было посвящено работам по «восстановлению долужковского облика Москвы», якобы начавшимся сразу вслед за увольнением Юрия Михайловича:

…Директор московского метрополитена Дмитрий Гаев призвал ускорить сроки сноса станций метро «Митино», «Строгино», Люблинской ветки метрополитена и прочих незаконно возведённых объектов, изуродовавших исторический облик Москвы во время кровавого лужковского режима. Он отметил недостаточную эффективность закапывания станций при помощи ладоней и сапёрных лопаток, а также низкую квалификацию иностранных рабочих, не способных обращаться с более сложной техникой.

…Продолжаются работы по сужению МКАД до исторических размеров. После ряда дискуссий в Москомнаследии Митино, Новокосино и Жулебино решено оставить за пределами кольцевой автодороги, Северное и Южное Бутово переименовать друг в друга, а Солнцеву дать права вольного города с уставом, понятиями и привилегиями по образцу ганзейских. (…) Третье транспортное кольцо уже официально признано расформированным. Судьба машин, находящихся в дороге, уточняется.

…Московский телеграф распространил рукописные воззвания на стендах службы Мосгорсправка, вековой юбилей которой был отмечен пятнадцать лет назад. В них рассказывается об исторической необходимости восстановления исконных средств связи. В городе уже сейчас начинают работу службы глашатаев, хоругвеносцев, герольдов. На Снайперской улице (у села Вешняково, Владычино тож) строятся птицефабрики по производству почтовых голубей, традиция которых восходит ещё к древлянским обычаям. Также предложено перенять инновационный опыт западных СМИ по передаче сообщений при помощи дымового сигнала. В Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы основана мастерская по производству барабанов и вувузел; верхние этажи московских многоэтажек будут переоборудованы под маяки, а Останкинская телебашня будет использоваться для несения караульно-пограничной службы. К 2020 году власти города обещают полностью устранить излучение средств мобильной связи и Интернета, отрицательно сказывающееся на здоровье жителей, после чего работы по возвращению долужковского облика Москвы будут в основном завершены.

Окончательное осознание того, что мы находимся в оппозиции ко всему психически вменяемому, произошло в самый неподходящий момент — на круглом столе наших партнёров, литературной «Илья-премии». Эта встреча была посвящена «русскому характеру», анализом которой занимался в своей последней в жизни статье 19-летний Илья Тюрин, памяти которого и была учреждена премия. От меня требовалось написать что-то внятное по этому вопросу, но меня тошнило от надуманной темы, и получившийся в итоге текст можно назвать, скорее, памфлетом. Называлась моя статья «Воображаемая революция».

Всё чаще я прихожу к идее, что журнал «Контрабанда» — совершенно панковский по своей идее. Причём немалая часть панковости заключается в том, что мы совмещаем в своём содержании чистый панк и полное отсутствие всякого панка. Ладно, Есенин и «Sex Pistols» на соседних страницах — это субкультурная фишка, прикол. А вот то, что и то, и то — по сути условность, легенда, апокриф — вот это уже панк. Да, символы на то и символы, чтобы оставаться универсальными, неприкосновенными, но привычные логические связи — приговорены к уничтожению. Уильям Берроуз так и сказал: «Я всегда думал, что панк — это тот, кто все просёк и на это забил». Так что наша задача — сорвать башню. Да, нам надо, чтобы люди заигрывались, теряли чувство реальности, буквально переставали владеть собой. Вот тогда всё будет очень честно и вообще клёво.
Вы спросите, что нам сделала башня, из-за чего её так необходимо сорвать? Ну-у… Предположим, нас не устраивает окружающая социальная реальность: дня не проходит, чтобы она не твердила устами навязчивых и занудных доброжелателей: «чувак, вот это нельзя, а вот здесь ты вообще конкретно не прав». Что делать? Чисто теоретически есть только два выхода. Первый — устранение этой реальности или каналов её воздействия (но к этому варианту реальность, к сожалению, чертовски неплохо подготовилась). Второй выход — сознательный идиотизм. При таком подходе ты находишься в своей реальности, но никто к тебе не подберёт ключа (вот, кстати, пусть в суде кто-нибудь на полном серьёзе опровергнет то, что Путин — инопланетянин! А мы посидим, похихикаем, очень смешное зрелище…).
Впрочем, давайте рассмотрим третий выход.
В последнее время меня часто приглашают к обсуждению статьи Ильи Тюрина «Русский характер» — что ж, она вполне годится для того, чтобы проиллюстрировать мою мысль. Помимо множества полезных и бесполезных утверждений, содержащихся в оном эссе, есть там один забавный парадокс. В начале текста автор справедливо утверждает, что «русский характер» — это, по сути, миф, придуманный теми, у кого есть в этом мифе потребность, а в конце текста пафосно предрекает через 11 лет появление «настоящего» «русского характера», явно не врубаясь, что для создания нового, «настоящего» мифа достаточно всего лишь 11 секунд, а то и меньше. Истинное терапевтическое значение статьи Тюрина заключается в следующем выводе (моём, а не его): ЕСЛИ ДЛЯ ПСИХИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ НЕ ХВАТАЕТ ОБЪЕКТИВНОЙ РЕАЛЬНОСТИ, СОЗДАЙ СУБЪЕКТИВНУЮ. Поясню на примере.
Итак, вы просыпаетесь утром. К примеру, вам надо на работу, а кофе уже убежал. По телеку говно, а в городе пробки. Очередная машина с мигалками сбила женщину с ребёнком, а ОМОН разогнал пятерых опасных оппозиционеров у памятника Сусанину. Хочется эмигрировать, а скоро ежеквартальная премия… Что делать в такой ситуации? Правильно! Совершить революцию и свергнуть власть. Однако мы знаем, что реализация этого естественного и законного желания в нашей стране сопряжена со множеством сложностей. Более того, в объективной реальности свержение правящего режима попросту невозможно. Что делать? Ответ прост, как дохлая рыба: РЕВОЛЮЦИЯ ДОЛЖНА БЫТЬ ВООБРАЖАЕМОЙ!
Да-да, воображаемой, и никак иначе. Революция должна быть мифом — хотя нет, это слишком громкое слово — скорее уж приколом, анекдотом, который вы расскажете на перекуре, отправите с помощью SMS любимому человеку, запостите у себя в блоге (естественно, под замком). Сравните своё настроение до революции и после! Чувствуете прилив адреналина, повышение работоспособности, повышение самооценки? Во-о-о-от!!! А вы говорили, не подействует!

Вскоре я покончил с литературной аналитикой, написав литературоведческий труд «Паразитный текст», в котором использовал все накопившиеся к этому времени материалы. Речь в тексте шла о писателях-халтурщиках, беспорядочно внедряющих в свои литературные произведения присвоенные фрагменты чужих текстов. Весной 2011 года престижный журнал «Вопросы литературы» опубликовал мою статью, и хотя я, вроде бы, ничего особенного в ней не поведал, меня не раз благодарили за то, что я «не побоялся назвать вещи своими именами». Строго говоря, за мужество надо было благодарить не меня, а работников журнала — Елену Погорелую и Игоря Шайтанова (главного редактора), которые решили опубликовать статью, во многом ниспровергающую авторитеты. Мне же, в отличие от них, терять было нечего. Я пришёл в литературу, чтобы поставить точку.