Найти его было непросто, и Игорь Белый однажды придумал смешную инструкцию по поиску заведения:
Моя дорогая Дина упорно считает, что галактическая книжная лавка «Гиперион» находится в столь труднодоступном месте, что её невозможно найти непосвящённому. Уверенность её в этом факте настолько непоколебима, что она постоянно волнуется за всех странствующих и путешествующих, а поскольку в этот момент я оказываюсь, как правило, рядом — то её волнение передаётся мне воздушно-звуковым путём. Наличие повсюду адреса, изготовленного с помощью букв, а также карты, изготовленной с помощью Яндекса, отчего-то не убеждает эту прекрасную даму в абсолютном решении проблемы.
(…) непосильная задача состоит в том, чтобы от стеклянных дверей повернуть налево и идти по переходу, пока перед глазами не окажутся огромные буквы «РИМСКАЯ». Тут надо не зевать и повернуть налево, вверх по лестнице. Не знаю даже, способен ли кто-то на этот необычный кунштюк, многие путники отсеются на этом этапе. И слава богу.
(…) Мы видим перед собой первый пешеходный переход. Это улица Международная. Названа она так, потому что там всегда много народу и надо протискиваться между этим народом. На этом этапе гонок отсеиваются все асоциальные личности.
(…) Величественный вид, правда? Это наше здание. И если уж у вас получилось пересечь Невидимую Черту и вы вообще это увидели — не падайте духом. Оно только снаружи такое — как будто внутри все давно вымерли, и ходят только неупокоенные в опалубке духи строителей. Там внутри есть настоящие люди, я видел.
Update по просьбе Дошедших в Гиперион: время ходьбы — 7 минут.
Кроме Игоря, к руководству «Гипериона» имел отношение художник и дизайнер Чеслав — довольно неприятный человек, бывший, к сожалению, одним из наиболее значительных персонажей в тамошней иерархии. Многие из тех, кто имел отношение к книжному магазину и фестивалю «Бу!фест», рано или поздно входили с ним в конфликт. В конечном счёте, взаимная нелюбовь у него возникла и со мной тоже, но мне это, как правило, не особенно мешало: я тупо его игнорировал. Чеслав сделал, помимо очевидной и многочисленной пользы, немало вреда: в 2013 году в результате его хаотической финансовой деятельности «Бу!фест» прекратил своё существование. Директором магазина после ухода недолго проработавшей Анастасии Батуевой (позже она встала у руля у книжного магазина «Читалка») стала Ира Овсянникова, знавшая меня ещё по временам университета. С Ирой у меня были прекрасные отношения, и во многом я ездил в «Гиперион» ради неё.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж здания, посетители могли видеть потрясающие картины, нарисованные прямо на белых стенах гиперионовскими художниками-волонтёрами — Юлией Меньшиковой, Даной Сидерос и, наверное, кем-то ещё. Внутри магазина, понятное дело, было множество книжных полок, но кроме них стоял также стенд со всяческим рукоделием, полка бесплатных книг, а также множество различных прикольных объявлений. Вообще спонтанное творчество и анархические идеи наподобие фри-маркета в «Гиперионе» реализовывались просто и легко, словно в каком-нибудь берлинском сквоте: люди действительно жили своей прекрасной, увлекающей идеей.
Книги независимых издательств продавались в магазине с переменным успехом, и поэтому «Гиперион» делал ставку на книжный клуб с чаем, мастер-классами для детей, настольными играми, лекциями и прочими поводами для общения. Посетители и работники магазина являлись единой общностью, проводя время вместе. Среди людей, мелькавших в тусовке, было немало и известных творческих людей — музыканты Владимир Белканов и Хельга Патаки, фотограф (и бывшая моя одногруппница в вузе) Ольга Паволга, издатели Лев Лобарёв и Эрик Брегис. Наверное, «Гиперион» был для меня чем-то вроде Арбата девяностых, но эстетика ксивников и фенек у изготовителей хэндмэйда к этому времени потеряла своё символическое значение.
Общался я в «Гиперионе» не столько со случайными посетителями, сколько с Алексеем Ануфриевым и многочисленными знакомыми, заинтересовавшимися нашей компанией благодаря музыке «Происшествия» и публикациям в «Контрабанде». Почти всегда я приходил с гитарой. Как правило, мы с ребятами занимали столик, брали два или больше чайников чая и разговаривали на различные темы до самого закрытия магазина. Именно тогда, пожалуй, и сформировался новый круг слушателей «Происшествия» — творческих, интеллектуальных, способных к вербализации каких-то важных для меня, как для автора, идей. Эти люди были ощутимо интереснее большинства сетевых поэтов.
К этому времени «Происшествие» стало жить в новом ритме. Группа регулярно репетировала на Нагатинской набережной у Вишнёвых. Процесс шёл довольно тяжело, но постепенно аранжировки обретали законченность. Лишь в некоторых песнях Альбина играла партии, придуманные ещё Димой Петровым для «Каникул», но в основном мы делали нашу музыку с нуля. Я очень полюбил эти встречи в Нагатино — особенно, когда ходил к Вишнёвым пешком, по дороге, со всех сторон засаженной деревьями. Дочка Альбины, маленькая Даша, с интересом наблюдала за нашей работой, а в перерывах приносила чай с башкирским мёдом.
Вскоре стараниями Лёши Ануфриева у «Происшествия» вышел первый диск — записанная у меня дома «Оккупация». Его презентацию мы отметили одновременно с моим днём рождения 19 сентября в «Гиперионе». Бардак на этом концерте был непередаваемый: буквально за два часа до концерта из «Гипериона» таинственным образом исчезла вся концертная аппаратура (оказывается, её одолжили для другого мероприятия). В это время семейство Вишнёвых было уже в дороге. Пришлось дождаться их на Рогожской заставе и поехать вместе с Шуриком снова на Коломенскую — за нашими комбиками, так как больше ничего под рукой у нас просто-напросто не было. Звук был выведен через простенький микшерный пульт, который использовали ещё «Каникулы»; ручки громкости я крутил, ориентируясь на подсказки из зала… В общем, говоря честно, мы еле выкрутились, и Вишнёв отпустил немало едких замечаний.
Игнварь Анастас (к слову, снявший первое исполнение «Поцелуя в лифте» на видео) описал обстоятельства концерта весьма точно:
Можно много чего рассказать о всяких-разных сейшенах и «квартирниках», но когда прямо у тебя на глазах, буквально «из ничего» собирается «аппарат», отстраивается «монитор зала», и «1-й и 2-й голосовой микрофон» — и тут же, и сразу же — начинает звучать «живой» «квадрат» рок-н-ролла, вытянутый из «небытия» умелыми руками и пальцами музыкантов, а голоса звучат «правильно поставленными» даже без ревербераторов и других «примочек» — это многого стоит. Спасибо вам, ребята за живой звук, за живой голос и за непосредственное общение с залом. Ибо, Рок-н-Ролл жив! А уж за «Мое имя — Сергей Есенин» — отдельный поклон!
Художница Ира Евдокимова, известная мне ещё со времён «Антилира», приехала на концерт с мужем Сашей и осталась на after-party, которое проходило уже в формате квартирника:
Он вообще интереснейшей человек, Лёша Караковский, в его голове гнездятся Рифмы, Идеи, Мысли. Самое главное, что они не просто гнездятся, а выплёскиваются и реализуются в мир. (…) А ещё, я думаю, секрет в Наташе, его жене, их голоса подхватывают друг друга, сливаются и мчатся. И получается именно то, что получается. Может, вспоминая соционику, они — дуальная пара?
А потом день плавно перешёл в квартирник, и стало ещё лучше, и песни звучали как-то иначе… Нравится мне песня про автостоп в Питер. Образ рождается сразу и ритм, как шагают они с рюкзаками. А «Северную землю» Саша считает шедевром… Он говорит, здесь поток, без припева, без куплетов, Лешка просто поёт стих, играет ритмом, держит нас на одном вдохе всю песню. Саша называет таких музыкантов барды — бродяги, Высоцкий, Веня Дркин, Башлачёв… Двенадцать струн у гитары, а у меня стойкое ощущение двух гитар, не меньше. Сидим слушаем в который раз.
В общем, «Гиперион» мгновенно стал для нас домом.
