Дело было так. В свой первый приезд на Форум молодых писателей в Липках я волей случая поселился в одной комнате с поэтом из Набережных Челнов, Анатолием Ухандеевым. Близкой дружбы у нас не возникло, но мне было интересно читать блог о культурных событиях в его родном городе. Когда он написал о том, что организовывает фестиваль под названием «Точка», в моей голове что-то щёлкнуло, и я решил отправиться в путь. По дороге в Набережные Челны мы с Наташей намеревались посетить Казань, чтобы пообщаться с друзьями — в первую очередь, с поэтессой Алёной Каримовой. Таким образом, 25 февраля 2010 года мы должны были дать концерт в Казани, а 26-27 выступить в Набережных Челнах.
Более бардачного старта в моей жизни не было. С утра мы отвезли ребёнка на дачу, но на обратном пути попали в пробку и решили ехать в объезд. Там нам преградил дорогу КАМАЗ, застрявший в сугробе на железнодорожном переезде; причём, выйдя из машины, я опять потерял мобильник (через месяц снова его обрёл во время чистки салона нашей машины). Мы поспешили назад, предприняв второй объезд на двенадцать километров через Некрасовку. Дома у нас осталось полтора часа на сборы, и я забыл взять с собой часть книг, предназначавшихся для продажи. Потом по дороге у меня порвался рюкзак. В поезд мы успели за пять минут до отправления. Через час после посадки прямо перед нами началась драка между забухавшими рабочими из Набережных Челнов… К утру поезд прибыл в Казань. Мы остановились в гостинице на улице Габдуллы Тукая. Прогулялись по городу, посмотрели Кремль, пешеходную улицу Баумана, прошлись по улице Татарстан. Наибольшее впечатление, пожалуй, произвело казанское метро — самое красивое в России на сегодняшний день, наряду с московским. Правда, в тот момент я бы ни за что не подумал, что стану в этом городе завсегдатым — а между тем за 2010 год мы побывали в Казани трижды.
Потом мы встретились с Алёной Каримовой и Олесей Балтусовой, после чего пошли в университет на встречу местного ЛИТО «Арс», где у нас были запланированы презентация издательства и концерт. Набилась полная институтская аудитория. Сначала, правда, я себя чувствовал неуверенно и о деятельности издательства рассказывал путано. Но потом, когда дело дошло до песен, мы с Натальей освоились, и всё пошло как по маслу. После нас выступили казанские авторы, из которых очень сильно выделялся пожилой поэт Тимур Алдошин (его манера мне показалась немного родственной стихам покойного Анатолия Кобенкова); очень занятную песенку исполнила очаровательная девушка по имени Лиля Абдулмянова. Потом мы вышли на бис и спели ещё несколько вещей, закончив Саймоновской «Америкой». After-party провели в джазовом кафе, куда нас привёл поэт Булат Безгодов, рассказывавший о детстве, проведённом в Республике Коми среди тайги и медведей. В компании Тимура Алдошина и Лили Абдулмяновой мы попили чаю, обсудили творческие планы и решили, что наш приезд в Казань стоит повторить, организовав по такому поводу очередной фестиваль «Пересечение границ».
С утра мы поехали автобусом в Челны вместе с другими участниками фестиваля — поэтами Айратом Бик-Булатовым, Олесей Балтусовой, Анной Русс и Алексеем Остудиным. Пока мы ехали по Казани, Олеся рассказывала всякие удивительные вещи о родном городе. Оказалось, что она работает экскурсоводом — просто от любви к этой профессии. Потом мы стали ехать по пустым заснеженным дорогам, и рассказывать стало нечего. Тогда Аня Русс затеяла игру в перевёртыши: надо было придумать антоним на название какого-нибудь известного фильма — к примеру, «Можно не сохранять время расставания» («Место встречи изменить нельзя»). Игра чрезвычайно всех увлекла, и мы хохотали до самого поворота на Набережные Челны. На въезде в город мы подхватили Толика Ухандеева и ещё двоих колоритных поэтов — ижевского врача Марата Багаутдинова, Константина Комарова из Екатеринбурга, щеголяющего в шарфе ФК «Локомотив», и Дмитрия Кима из Оренбурга. Все эти персонажа впоследствии не раз возникали на моём жизненном пути и всякий раз делали это весьма ярко.
Зато Дом детского творчества (гигантский, как и всё в Челнах) произвёл обалденное впечатление: всё бурлит, множество радостных детишек, интеллигентные и приятные педагоги… В первый день фестиваля мы занимались в основном книготорговлей; потом дело дошло и до выступления. Исполнили четыре песни — «Источник несчастий», «Анна Каренина», «На станции Тайга» и «Европу» — крайне удачно, люди были в полнейшем восторге. Кроме того, я сумел сделать отдельную презентацию «Кошкиной книги» Михаила Придворова специально для детской аудитории, в результате чего люди тут же купили полпачки книжек. Потом приехал из соседней Елабуги поэт Марат Ахтямов. Вечером мы спели ещё несколько песен в джазовом кафе «Модус», после чего поехали в Елабугу к Марату и до трёх ночи обсуждая различные интеллектуальные темы. Времени на прогулки по городу у нас было мало, и тайна самоубийства Марины Цветаевой осталась для меня загадкой.
Потом мы рванули на машине сначала в Челны, а потом в Казань, где очень здорово успели к поезду — причём ехали в Москву в том же вагоне и с тем же проводником, что и за три дня до этого.
После возвращения из Татарстана издательская деятельность совершенно случайно свела меня на одной сцене с известным комедийным актёром Гошей Куценко.
Уже не помню, как я познакомился с симпатичной московской поэтессой Милой Соловьёвой — скорее всего, это произошло в ЖЖ, где я нашёл почти всех своих тогдашних клиентов по издательским проектам. Лирический сборник «Кофейные истории», посвящённый любовным взаимоотношениям и свиданиям в кафе, Мила издала на пару с киевской журналисткой Радмилой Корж, также пишущей стихи, но делающей это намного менее убедительно. Впрочем, всё компенсировали Милины фотографии — очень стильные и качественные. Я бы не удивился, если бы эту книгу приносили в каких-нибудь кофейнях вместе с меню, но на такой шаг наших маркетинговых возможностей, к сожалению, в то время не хватало.
Сначала я никак не мог понять, какой смысл смешивать под одной обложкой такие неравноценные тексты. Вскоре после издания книги, выяснилось, что Радмила Корж приходится двоюродной сестрой Гоше Куценко — российскому актёру украинского происхождения, ставшему после выхода фильма «Любовь-морковь» настоящей звездой комедийного жанра. К концу зимы Мила напрягла свои связи среди знакомых, а Радмила напрягла брата. В итоге презентация была назначена на 4 марта 2010 года в кафе ресторанной сети «Кофеин» на Старом Арбате — прямо скажем, мало приспособленном месте для акций подобного рода. Впрочем, выступить в компании с Гошей Куценко было интересно на любой площадке. То, что Гоше может быть не всё равно, где выступать, мне поначалу в голову не пришло. Но, как выяснилось, Куценко поднялся с самых низов за счёт трудолюбия и таланта, и был склонен не к мании величия, а к своеобразной актёрской эксцентричности, способной превратить в перформанс всё, что угодно.
Уже через пять минут после прибытия на место я ощутил, что оказался в чём-то среднем между советской столовой и «Макдональдсом». Организационный хаос начался ещё в середине дня, когда мероприятие внезапно перенесли из одного кафе сети в другое (по счастью, соседнее). Звукооператор особо не утруждал себя работой, постоянно исчезая из поля зрения. Аппаратура, предназначенная, по всей видимости, для корпоративов и пьяного караоке, была совсем дрянной. Несколько общепитовских администраторов поначалу самодовольно делили славу от приезда Гоши Куценко, а потом, судя по дрожащим рукам и слезящимся глазам, выговаривали друг другу за то, что он на сорок минут опоздал — искали «ответственного за приглашение». Наши с Милой слащавые похвалы в адрес заведения несколько сгладили неловкость ситуации, но чувствовали мы себя по-идиотски.
Чтобы заполнить паузу, Мила Соловьёва была вынуждена сначала минут пять стоять у выключенного микрофона в ожидании начала шоу (звукоржиссёр опять куда-то исчез), а потом извиняться за опоздание хэдлайнера и читать стихи, чего она, по её словам, не умела и не любила. Впрочем, мы её подбадривали, и справилась она всё-таки хорошо. В качестве издателя книги я сказал всего пару слов — всё равно это никого не интересовало.
Наше выступление с Натальей было классическим «на разогреве» — причём, для нас это был первый подобный опыт в жизни. Нас слушали внимательно и уважительно (особенно, я заметил, наши песни понравилоись девушкам), но в уме все держали, конечно, Гошу. Сыграли мы неплохо. В программу вошли «Аисты», «Садовое кольцо», «Кофе с коньяком», «Лебединая песня», «Вечерний чай», а во время исполнения «Европы» на строчке «Мне не надо снега и зимы не надо» и вправду неожиданно пошёл снег. Кроме того, Наташа совершила смелый поступок, исполнив депрессивные «Крылья», прозвучавшие на общем абсурдном фоне очень честно и драматично. Нам много хлопали, а после выступления подходили с благодарностями. После этого мы посчитали свою миссию выполненной, и тогда развлекать публику, ожидающую Гошу, стала Радмила Корж. Делала она это, прямо скажем, неважно — примерно на уровне занудных презентаций в малом зале ЦДЛ.
Во время чтения стихов в кафе было шумно, обеих поэтесс почти никто не слушал, так что приезд Гоши внёс смысл в это зрелище. Войдя в кафе, он извинился за опоздание, после чего прочёл несколько стихов Радмилы — в основном наизусть, изредка по книжке. Декламация сопровождалась безбашенными штуками, чрезмерной жестикуляцией; особо сентиментальные тексты он прямо-таки вопил, придавая им комический смысл. Попросил шампанского, оглушительно разбил бокал. В общем, это было изысканным, хотя и грубоватым издевательством над поэзией как таковой и Радмилиными стихами в частности. Мы получили массу удовольствия как зрители, но после окончания Гошиного выступления тотчас уехали, так как Мила была занята общением, а Гоша нас и так уже вполне порадовал своим честным и бескомпромиссным отношением к жизни. С того дня я очень зауважал Гошу Куценко и поэтому не смотрю фильмы с его участием — боюсь разочароваться. С Милой я тоже больше практически не сталкивался.
Так закончилась эта зима — не без гротеска. К этому времени мы с Наташей порядком устали от выступлений вдвоём. Группа требовала новых участников, а музыка — развития. К счастью, этот концерт оказался последним выступлением «Происшествия» в формате дуэта. После него началась совсем другая жизнь.
Книги я издавал ещё много лет, по-прежнему относясь к этому, скорее, как к приятному рукоделию, чем к бизнесу. Глядя на активность коллег — издательства «Стеклограф» Даны Курской и других — я был несколько сконфужен тем, что не завишу материально от своего хобби, и потому большой успех на ниве издательской деятельности привлекает меня не сильно. Мне казалось, что им это нужнее — ну так пусть и действуют, а я лучше песни попою. Правда, мои собственные книги неплохо продавались, что безусловно прибавляло мне мотивации их издавать.
