Поначалу он представлял собой простое описание приблизительно тридцати населённых пунктов, список которых часто можно было встретить в Интернете, плюс некоторые, постепенно переставшие быть на слуху посёлки (Нижний Кармадон, Нефтегорск и т.п.). Работа над пополнением сайта шла быстрым темпом в течение месяца — пока я не лёг в больницу. К концу работы количество статейна сайте превысило несколько сотен.
Источниками мне послужили в основном материалы региональных СМИ и местное законодательство. Этот Интернет-ресурс имел стабильный успех у журналистов — как отечественных, так и зарубежных. Несмотря на то, что мой сайт был далеко не первым на эту тему, он сильно отличался от своих предшественников по идее и задачам. Большинство веб-ресурсов о заброшенных местах были туристическими и делали акцент на фотографиях; я же интересовался гуманитарными проблемами брошенных территорий и использовал своей проект для критики власти.
Вскоре мне стали приходить письма от посетителей с пожеланиями и дополнениями, а через пару месяцев меня пригласили рассказать о сайте на радио «Балтика». Всё это было достаточно неожиданно — «Исчезнувшими городами» я занимался от случая к случаю. 5 октября 2009 года сайт был номинирован к участию в Премии Рунета, а чуть позже вошёл в десятку лучших. Это тоже добавило ему популярности. Охладел я к проекту летом 2011 года, но сайт ещё долго был в топе. Летом 2016 года меня даже нанимала в качестве приглашённого эксперта «Би-би-си». Вскоре после этого сайт атаковали хакеры, и он перестал существовать.
Сохранилось интервью, которое я дал американскому журналисту Карлу Шреку 30 августа 2009 года. С этим парнем, слушавшим в юности в сиэттлских барах никому не известного Курта Кобэйна, мы потом даже ездили на поиски затерянного объекта под Подольск, но ничего не нашли. В итоге материал вышел в американской газете «The National» в конце года в крайне сокращённом виде и с какими-то случайными фотографиями. Полный текст выглядел следующим образом.
К.Ш.: Когда и почему вы создали этот проект?
А.К.: Я начал работу над интернет-проектом «Исчезнувшие города» в декабре 2008 года, но уже через три месяца пришлось создать ещё три крупных приложения к нему — «Древние города», «Уездный город» и «Неизвестный мегаполис». Первый рассказывает об исчезнувших без следа городах древности, второй о старинных городах, которые превратились со временем в маленькие посёлки и сёла, а третий рассказывает о городах и деревнях, поглощённых современными мегаполисами. Я не могу назвать какие-то определённые причины, по которым я выбрал эту тему. Я писатель, я создаю романы и повести на психологические и исторические темы; кроме того, я родился и всю жизнь прожил в России. Так что это нормально, что мне близки судьбы людей и история моей страны. Просто случайно так получилось, что я оказался первым русским, который не только заинтересовался проблемой, но и смог сделать что-то стоящее.
К.Ш.: Какой уровень интереса к вашему проекту вы встречали среди посетителей вашего сайта?
А.К.: Чаще всего со мной общаются бывшие жители исчезнувших поселений и путешественники. И те, и другие присылают новую информацию, исправляют неточности. Также тема исчезнувших поселений интересует многих простых людей, особенно молодёжь, и они реагируют очень эмоционально, ведь для многих исчезнувший город — это метафора их собственной судьбы. Мне часто говорили, что этот интерес рано или поздно приведёт к тому, что все туда начнут ездить на пикники, и остатки брошенных поселений не сохранятся для потомков. Но я противник этой точки зрения: для 90% процентов мой сайт — это прекрасный повод узнать что-то новое и интересное без необходимости покидать привычное кресло перед монитором.
К.Ш.: Есть ли какие-то официальные данные о количестве исчезнувших городов в России? Сколько таких бывших населенных пунктов вам удалось до сих пор документировать?
А.К.: Как ни странно, в России есть официальные данные об исчезнувших населённых пунктах, так как для того, чтобы ликвидировать населённый пункт, необходимо внести изменения в местное законодательство. К сожалению, в Интернете нет единой системы публикации таких законов, и поэтому точные данные можно получить только по отдельным регионам — Якутии, Чукотки, Таймыру, Ямалу. Но, как правило, законодательство не поспевает за миграционными процессами. Кроме того, данные, публикуемые в географических картах, тоже часто не совпадают ни со статистикой, ни с реальным положением вещей. Пока мне удалось охватить совсем небольшую часть исчезнувших поселений — примерно 800-900, хотя их количество исчисляется десятками тысяч. Например, я почти не писал о деревнях, так как чаще всего их историю невозможно восстановить. Зато удалось полностью восстановить информацию обо всех, в буквальном смысле слова, замороженных полярных станциях, их, по моим данным, 18 — не так уж и много (на английский язык слово «замороженный» может переводиться одновременно как frozen и blocked).
К.Ш.: Какие основные причины исчезновения населенных пунктов в России?
А.К.: У каждого исчезнувшего посёлка своя судьба, но на сайте я выделяю 23 причины исчезновения посёлков. Крайне приблизительно их можно свести к двум схемам: либо посёлок исчезает по природным причинам (это не обязательно катастрофы, свою роль может сыграть неурожайность почвы или выработка ресурса шахты), либо по социальным или политическим (в советское время таким образом мы потеряли исторические немецкие города Калининградской области; несколько десятков русских, белорусских и украинских населённых пунктов полностью исчезли в результате массового насилия во времена войн и репрессий). Современные причины упадка поселений заключаются в перестановке экономических акцентов. Скажем, сейчас для вывоза леса почти перестали использоваться железные дороги, вместо этого по дорогам ходят большегрузные автомашины. В результате, рано или поздно приходит время, когда по приказу лесного хозяйства рабочие разбирают пути, а жители пристанционных посёлков переселяются поближе к лесозаготовкам, туда, где есть работа. Точно такой же по своей сути, но более массовый отток населения можно увидеть в районах Кузбасса и Донбасса, где прекращена добыча угля. Я слышал, нечто подобное происходило и в старинных городах США, где по разным причинам приходилось останавливать производство — например, Питтсбурге.
К.Ш.: Часто вижу, что люди с горечью говорят об исчезнувших деревнях. Чем, по вашему мнению, объясняется такая тоска по русским деревням среди народа?
А.К.: Любовь к Родине — это самое прекрасное явление на Земле, потому что оно объединяет не только русских и американцев, но и все народы вообще. Иногда в выселенной деревне уже много десятилетий никто не живёт, но в канун Пасхи на деревенской дороге появляются автомобили: люди приезжают на кладбище, где похоронены их дедушки и бабушки. Конечно, очень грустно, если от населённого пункта не остаётся совсем ничего. Например, брошенный в полярной тундре шахтёрский посёлок Хальмер-Ю в начале этого века стал использоваться как армейский полигон, и однажды Владимир Путин, который был в то время Президентом нашей страны, на военных учениях лично направил ракету, нацеленную на брошенные дома. И хотя Президент не знал, что именно он разрушает, жители брошенных посёлков восприняли это так, словно российские военные взорвали их Родину. Несмотря на все доводы против, я разделяю их чувства.
К.Ш.: Исчезновение населенных пунктов — отрицательная тенденция для российского государства, или просто историческое развитие, с которым бесполезно бороться?
А.К.: Исчезновение посёлков не стоит излишне драматизировать — как правило, это неизбежный процесс. Но так можно говорить только применительно к масштабам государства; для человека это всегда драма, и неизвестно, сможет ли он её пережить вообще. Конечно, все жители России выживают самостоятельно, не ища никакой помощи ни от кого, но обитатели выселяемого посёлка находятся в особой, экстремальной ситуации, и им нужна психологическая поддержка, не говоря уже о материальной помощи. Нередко случаются возмутительные истории, когда жителей переселяют насильно, применяя для этого военных, милицию и суд — так, например, происходит с коренным населением Сибири, чьи стойбища часто попадают в зону добычи нефти и газа или располагаются на месте, предназначенном для постройки водохранилища (конечно, об этом не пишут ни в российской прессе, ни в мире). Отрицательной тенденцией для российского государства я бы назвал не исчезновение посёлков, а безразличие государства к судьбе моих земляков, уже привыкших к безработице и нищете, но, согласно Конституции, имеющих право на то, чтобы их хотя бы не выгоняли из дома.
Резкий тон, который я выбрал для интервью продолжал мои песенные темы из программы «Северная земля». «Исчезнувшие города» добавили мне эмоций и исторического материала для новых песен.
