19 мая 2002 года на Болотной площади у известной скульптуры Михаила Шемякина отмечали 80 лет Пионерской Организации следующие лица: Елена Гончарова (guava jelly), Алексей Караковский, Андрей Курбаков, Екатерина Лошакова, Юлия Молодцова «dju», Андрей Новиков, Николай Пирожков, Евлалия Чаянова, Илья Шадура и ещё ряд единомышленников.
Сохранился очень подробный репортаж с места событий, написанный Алексеем Караковским.
Мощной, системообразующей и характеризующей особенностью календарной даты 19 мая 2002 года было не только 80-летие пионерской организации, но и уникальное сочетание неблагоприятных погодных условий всё более и более континентальничающего с годами московского климата. Ночью накануне выпал быстро уставший просто так падать и растаявший снег, да и 19-го числа, что говорить, погоду тоже знобило. В общем, поездка куда бы то ни было вызывала скептическую усмешку у непосвящённых, но не таковы были альманаховцы и сочувствующие им.
Идея мероприятия породилась совершенно случайно 28 апреля на станции метро «Беговая», когда участники альманаха возвращались с Фестиваля Партизанской Песни. Стало очевидно, что если День Пионерии надо как-то отметить, то нужно сделать это ярко, нетрадиционно и весело. В качестве места проведения праздника я предложил скверик возле известного памятника работы М. Шемякина на Болотной Площади, и возражений не последовало. Памятник, посвящённый разнообразным порокам человечества с двумя детскими фигурками-жертвами посередине, как нельзя лучше соответствовал специфике праздника.
Кто же должен был прибыть на День Пионерии, по доброй традиции, не было очевидно до самого конца. Более того, информация об этом менялась прямо-таки на глазах.
Накануне означенного дня, мне стало известно о появлении в Москве известной тульской пионерки Юлии Молодцовой (известной также как dju), активно способствующей «Точке Зрения» своим веским мнением о читаемых произведениях. Кроме того, Юлия участвовала когда-то в пресс-конференции Яна Прилуцкого по случаю его дня рождения, проведённой в чате «Точки Зрения» в ночь с 28 февраля на 1 марта 2002 года, чем и запомнилась, как минимум, Евлалии Чаяновой, также присутствовавшей в гостях у Яна. К вечеру стало ясно, что в мероприятии примут участие также Екатерина Лошакова, Евлалия Чаянова (но только с восьми вечера), один из редакторов сайта «ТЕРМИтник поэзии» Андрей Новиков с приехавшей из Минска Еленой Гончаровой (guava jelly) и Илья Шадура. Так понемногу компания участников Праздника более-менее обрисовалась.
Утро 19 мая я потратил на сбор пионерской амуниции: галстуков, знамён и прочей символики. За этим занятием меня и застал случайно зашедший Андрей Курбаков, после чего изъявил желание поехать на праздник вместе со мной — чтобы повидаться с Юлией Молодцовой. Возражений с моей стороны не последовало, и мы поехали, предварительно купив в магазине «Ароматный Мир» бутылку водки и бутылку молдавского бренди, чтобы минимизировать дурное воздействие погодных условий. Словно подтверждая наши опасения, когда мы вошли в метро, небо буквально за минуту приняло нездоровый серый оттенок, после чего пошёл крупный, холодный дождь с элементарными частицами града.
Нашему удивлению не было пределов, когда на «Третьяковской» нас встретило солнце, а под ним — Юлия Молодцова и Александр Копылов, давно уже нас ожидающие. Надо сказать, что договорились мы встретиться за полтора часа до общего мероприятия, так что это время мы потратили в прогулках по окрестностям и неспешных беседах о тщетности бытия, после чего неторопливо отправились на Болотную площадь, потеряв по дороге Сашу, сильно торопящегося домой. В общем, прибыв на двадцать минут раньше оговоренного срока, мы увидели пустую площадь и, не удивившись отсутствию толп участников и читателей «Точки Зрения», заняли единственную относительно чистую скамейку, пользуясь которой, стали ожидать коллег, коротая время примеркой пионерских галстуков, пионерскими песнями (без гитары я, конечно, приехать не мог) и умеренным распитием молдавского бренди с подмосковной водкой. В качестве закуски использовался пирожок из МакДональдса с киви и бананами, купленный Юлей, но выбирать не приходилось; тем более, что тяжёлые условия проведения праздника поневоле входили в наши планы, да и вообще не удивляли после Фестиваля Партизанской Песни.
И тут мечты о более обильной закуске, время от времени высказываемые Курбаковым, неожиданно материализовались в виде утки и селезня, неизвестно по какой дури забредших на Болотную Площадь. Увидев возможную добычу, Андрей подпрыгнул со скамейки на метр и начал в позе охотника в племени банту приближаться к птице… не понимающая юмора утка бойко перебегала с места на места, даже и не собираясь улетать, но поймать её было трудновато. К счастью, охота быстро наскучила Андрею, и тогда он, заявив, что жертва ещё не нагуляла приличествующий её виду жирок, стал рассказывать о своих былых подвигах (а ведь, как известно, Курбаков — выдающийся охотничий рассказчик, таких сейчас уже и не встретишь…).
Между тем, пришло оговоренное время место встречи, но никто не появился. А ведь были все основания опасаться за судьбу ожидаемых: мы хорошо знали, сколько трудностей им пришлось перенести (в частности, Андрей Новиков и Лена Гончарова отмечали накануне приезд оной в Москву; а Шадура, к примеру, был замечен вечером того же дня на Арбате в компании пьяных поэтов, что также не сулило ничего хорошего). Стали делать ставки, кто придёт, когда и в каком состоянии; причём Юлия настаивала, что непунктуальный Шадура опять опоздает и придёт с похмелья, я же отстаивал обратное. Может быть, именно поэтому не прошло и минуты, как Шадура появился на горизонте, весело помахивая рюкзаком с двумя двухлитровыми бутылками пива…
Кажется, успели только повязать Шадуре пионерский галстук, а Курбакову — имитирующий повязку дружинника красный бандан, когда с одной стороны площади появилась мрачноватая компания из четырёх, кажется, человек (интересно, что никто потом не смог восстановить, сколько их было точно) во главе со смертельно похмельными Новиковым и Леной, а с другой — бодрый и совершенно трезвый мой старый друг Николай Пирожков, случайно узнавший о встрече в результате посещения сайта «Точка Зрения». Новикова посадили на скамейку, заботливо укрыли красным знаменем, и он стал рассказывать подробности вчерашних событий (количество выпитого, поход на крышу, снег и т.д.). Его слушали внимательно и печально, многие плакали; и лишь неисправимый Курбаков в стороне предавался меркантильным мечтам о закуске, да мы с Николаем вполголоса обсуждали дела давно минувших дней.
Актуальное состояние пришедших не позволяло им проявлять активную жизнедеятельность. Смахнув слезу, мы отпустили их — в поисках оздоровления; сами же остались на площади в ожидании ещё недавно самой пунктуальной из нас — Кати Лошаковой. Катя появилась минут через пятнадцать — когда Курбаков и Шадура, наконец, решили сфотографироваться у памятника. Вот как описывает свои впечатления от увиденной ужасной картины пьянства и разврата Катя: «Подходя к скверу, ещё издалека я сначала увидела развивающийся над головой Караковского красный флаг, а потом и услышала какие-то дикие вопли (разобрать не смогла). Первыми на пути к группе товарищей мне встретились Курбаков в галстуке и повязке на рукаве и Шадура тоже, кажется, в галстуке, направлявшиеся на сеанс фотосъёмки (зрелище не для слабонервных). Причём Курбаков сразу предложил мне водки. Кажется первое, что сделал Караковский, это повязал на меня флаг, в котором я и рассекала всю дорогу. Потом фотографировались, пили, звонили Новикову — все с примерно одинаковыми интервалами времени». Надо сказать, что данные занятия перемежались также исполнением пионерских и партизанских песен, а также декламацией стихов, где особенно отличился Курбаков, зычным голосом оравший на всю Болотную Площадь следующее бесподобное четверостишие (за точность цитаты не ручаюсь):
Сегодня праздник у ребят,
Ликует пионерия!
Сегодня в гости к нам придёт
Лаврентий Палыч Берия!Вскоре, как наиболее скучающие по Новикову, от компании отделились Курбаков, Шадура и Молодцова и направились за ним в сторону «Третьяковской», а также за выпивкой (по словам Шадуры) и закуской (по словам Курбакова). Несмотря на мои протесты, мы остались на площади втроём — Я, Николай и Катя. Впрочем, ненадолго, ибо не прошло и десяти минут, как от компании напротив отделилось двое юных пьяных гопников и направились нас развлекать. Однако, достаточно мирное общение с ними, к нашему удовлетворению, быстро закончилось: ибо погода опять испортилась и осыпалась на Болотную площадь дождём и градом. Едва успев похватать гитару и вещи, мы рванули в ближайшую подворотню, где и пребывали до конца природного катаклизма, длившегося минут пятнадцать, если не меньше. После того, как дождь закончился, и выглянуло солнце, зоркий Николай разглядел на площади Курбакова, Шадуру, Молодцову с подошедшей во время дождя замёрзшей Чаяновой, и наша компания воссоединилась.
Путешествие Шадуры, Курбакова и Молодцовой к станции метро было результативным и запоминающимся. С повязанным пионерским галстуком Илья быстро сделался объектом всеобщего внимания и даже поклонения; «Мак-Дональдс» рукоплескал стоя, пиво давали бесплатно и в больших количествах. Однако, количество купленной Ильёй закуски не удовлетворило алчного Андрея, ожидавшего большего. «Это было не возмущение, это было удивление. Два часа болтаться под проливным дождём в Москве с целью покупки двух маленьких пакетиков сухариков для девятерых, хорошо обеспеченных алкоголем людей, в мой мозг не вкладывалось; но какой-то кайф я почувствовал», — жаловался впоследствии он.
В общем, когда все, наконец, встретились, стало понятно, что пора осуществлять главную часть действа — фотографирование у памятника. Причём, сам процесс фотографирования сразу же показал, что безумная идея использовать в этом качестве памятник Шемякина и именно в День Пионерии действительно имеет некоторую психологическую подоплёку. Большинство участников праздника предпочитало фотографироваться с фигурами жертв порока, и лишь ренегата Курбакова постоянно тянуло к статуе алкоголизма.
После выполнения священной цели праздника стало ясно, что День Пионерии на этом лучше завершить. Вот что пишет об этом Катя Лошакова: «Когда от мороза начало сводить не только зубы, но и мозги, пошли к метро. Все было довольно тихо и мирно, правда, Шадура пытался периодически сломать гитарой то стены проходящих мимо домов, то, уже около метро, голову Курбакова, стоящую рядом. В метро пили пиво, пели песни, и не мы одни…». Разъезд по домам был произведён без осложнений.
Вот такой странный Праздник Пионерии у нас получился, и никакие погодно-алкогольные осложнения ему не помешали: альманаховцы уже в который раз проявили высокий идейный дух, взаимовыручку и коллегиальную сплочённость. Так что, несмотря ни на что, считаю проведение таких акций уместным и в дальнейшем.