Такая беда пришла,
Что никому не рассказать, ни сказать,
Ни другу, ни врагу, ни себе самому, никому-никому.
Странница незваная, верёвкой подпоясанная,
Душу босоногую лупила без пощады,
Напивалась допьяна, просила ещё вина,
Такая беда пришла.

Всё закономерно, так должно было быть,
В пеньковую петлю свилась последняя нить,
На красном платье кровь почти не видна,
И вся твоя любовь до самого дна
От ламп люминесцентных начинает гореть,
Но душу, как и раньше, обступает тьма.
Случайные знакомые едят твою смерть,
А ты глотаешь жизнь — и вот…

Нынче то ли праздник, то ли пьяный дебош,
И ладану никак не перебить перегар,
Китайские салюты сотрясают ночь,
Народонаселенье выпускает пар.
А у тебя такой вид, будто кто-то умер,
И что скрывать? Ведь это действительно так!
Никто не понимает, отчего ты безумен,
Да что же ты им скажешь?

Ты ходишь по углам от утра до утра,
И некому помочь ни ей, ни тебе,
На улице — дождь и снег в феврале,
Ты следующим будешь…

Ты тоже, как и все здесь, будешь убит,
Хотя тебе твердили, что смерти нет,
Но хочется столько ещё пережить,
Хочется столько успеть допеть,
На старость оставить поменьше лет,
Когда ты будешь не нужен и стар,
А та, которую ты так любил?
Да что там говорить…

26 марта 1995 года,
редакция 8 февраля 2019 года.