В марте 2010 года, когда я собирался проводить «Пересечение границ»-VI в Петербурге, мы пригласили по рекомендации барабанщика Саши Умняшова группы «Аэроглиф» и «Небослов», активно выступавших на фестивалях и в клубах.
Основная заслуга в организации мероприятия принадлежала директору лицея №590 Алексею Каменскому. Чтобы провести фестиваль на достойном уровне, Алексей Михайлович сбежал на три дня из больницы (!), пригласил нас с Наташей к себе переночевать и лично встретил меня на вокзале с нашей передвижной лавкой. Кроме того, посильное участие в организации принял Саша Умняшов — оказалось, что, по совпадению, его работа напрямую связана с Арктикой, которой, собственно говоря, и был на этот раз посвящён фестиваль. Как и раньше, всё было организовано исключительно на собственных связях.
В первый раз в нашей практике мы с Натальей ехали на фестиваль по отдельности. Как раз когда я добрался до Петербурга, Наташа встретилась в Москве с Сашей и Альбиной Вишнёвыми, чтобы ехать на фестиваль на машине. К счастью, их дорога сложилась благополучно в обе стороны.
Открытие фестиваля было обставлено торжественно. В актовом зале собралось множество народу, причём детей было не менее чем две трети (фестиваль — дело добровольное, пришли только те, кто действительно им заинтересовался). По стенам лицеисты развесили картинки с полярными сюжетами — в честь фестиваля в школе прошёл конкурс детского рисунка. К сожалению, я влетел в зал за полчаса до старта, и успеть разложить книги на столе было просто немыслимо. Тут же ко мне подошли тележурналисты. Я давал интервью, не прерывая работы с книгами. За книжным прилавком я попросил посидеть свою старую знакомую — писательницу Эмилию Галаган. «Алексей, пожалуйста, в президиум!» — пригласили меня, и я поразился ещё раз тому, как всё серьёзно (ранее мне сообщили, что сценарий проведения фестивальных мероприятий был утверждён на педсовете).
Гостями фестиваля были художники объединения «Остров» и главный редактор газеты «Аномалия» Татьяна Сырченко — красивая немолодая женщина со строгой осанкой и какой-то медалью на кофточке (издалека не разглядел), ничем не похожая на профессионального уфолога. После того, как начало фестиваля, наконец, закончилось, все пошли смотреть картины «островитян», посвящённые крайним широтам. Тут-то и выяснилось, что редакция «Аномалии» находится в соседнем доме с клубом «Rec Time», где нам с ребятами (то есть, группе «Происшествие») предстояло в рамках фестиваля сыграть концерт. Татьяна пригласила нас в гости, и эта идея мне очень понравилась, но, как выяснилось позже, найти время на визит было гораздо сложнее, чем хотелось бы.
Общение с художниками было затруднено тем, что в Москве они ни с кем не были знакомы, кроме художников, а я был совершенно не в теме изобразительного искусства и только удивлялся их приёмам коммуникации. Запомнилось две реплики:
— Алексей, мне кажется, у вас есть брат. В Гамбурге. Он как вы… — художник Ярослав не сразу нашёлся со словами и прочертил в воздухе замысловатую кривую линию, — …похож, короче!
— Москвичи могут уезжать домой, — недовольно забухтел другой живописец, — а вот челябинский рок я бы послушал!..
— Да какая разница, кто откуда, главное выйти за пределы городского контекста! — горячо возмутился я, и мой собеседник был вынужден согласиться. Упоминание татарки-аккордеонистки, кажется, окончательно примирило его с нашей московской пропиской, но на концерт он всё-таки не пришёл.
Мы наскоро хлебнули чаю и пошли в кабинет информатики: начинался телемост — концерт авторской песни, изначально входивший в план газпромовской образовательной программы, но Каменский приурочил его к фестивалю (тем более, что и тема хорошо подходила). Так как хэдлайнер, лауреат Грушинского фестиваля Сергей Данилов опаздывал, телемост пришлось открывать мне — человеку, находящемуся совершенно вне контекста авторской песни и не любящему её как таковую. Страшно стесняясь, я решил остановить свой выбор на безобидной песне «Чаечка». Мне вежливо похлопали — ведь я представлял в своём лице организаторов фестиваля. Вскоре выяснилось, что под авторской песней юные участники телемоста понимают любительское исполнение хитов этого жанра, и я успокоился.
Кроме нас в телемосте принимали участие школьники и учителя из городов Бобров и Старый Оскол (Белгородская область), Мценск (Орловская область), Райчихинск (Амурская область) и курсанты кадетского училища в посёлке Ургакш республики Марий-Эл. Каждая школа чем-то запомнилась. Старшеклассник из Старого Оскола спел песню собственного сочинения и приглашал на городской фестиваль авторской песни. Школьники из Мценска были настроены весьма непримиримо и предлагали различные варианты насильственного искоренения попсы. Бобровчане оказались крайне артистичны. В Райчихинске по случаю пригласили местную исполнительницу авторской песни с 15-летним стажем (к началу трансляции в Амурской области было девять часов вечера!). Кадеты и кадетки из марийской глубинки были одеты в парадную форму и смотрелись нарядно — особенно девочка с гитарой, исполнившая что-то из КСП-шной классики. Преподаватель был по-военному чёток и выразил такую уверенность в повсеместном распространении авторской песни, что вызвал улыбку даже у боевитых мценцев.
После окончания телемоста Сергей Данилов пел песни и рассказывал байки. Историю про то, как он носил свои записи Александру Дольскому, я запомню надолго. Поводом для встречи с легендарным бардом, сочинившим песню «Мне звезда упала на ладошку», послужила хоккейная клюшка — её попросили передать ему игроки челябинского «Трактора». «И здесь она меня настигла…», — грустно сказал Дольский, когда проникший за кулисы Данилов радостно протянул ему искомый девайс. Как выяснилось, Дольский специально забыл эту клюшку в Челябинске — но от уральцев так просто не отделаешься.
Когда Данилов уехал, я попел песен в компании оставшегося в кабинете десятка человек. Не знаю, оставил ли я что-то в их памяти, но я старался, зная, что история не повторяется, и я больше никогда уже не сыграю в этой школе именно этим людям именно в такой день…
