До этого я довольно смутно представлял себе актёрский мир. Большей частью мой опыт был связан с Настей Лапиной — женой Сергея Студилова, с которой мы одно время довольно много общались. Всё, что отложилось в моей памяти — забавный спектакль в театре Джигарханяна, именовавшийся «Сюда ещё бы пару мужиков» (актрисы именовали его между собой «девишником») и пара профессиональных анекдотов.
Новая знакомая услышала мои песни с несколько непривычной для меня самого стороны, поэтому общение с ней помимо приятности было ещё и очень продуктивным — тем более, что мы как раз в это время задумывались о сценическом обыгрыше наших песен. В результате вскоре после «Поцелуя в лифте» я написал новую яркую песню под названием «Игрушки», где мой лирический герой выступил, мягко говоря, в нетипичной роли грубой скотины:
Знаешь, зачем ты боишься огласки?
Хочется сказки, а мир так суров…
Ты просто девочка, ты хочешь ласки,
Но там, где ласка, там стоны и кровь.
Ты просто девочка, ты так устроена,
Ты мой трофей, героин, алкоголь,
Трусики, маечки, лифчики, стоны,
Белые пальчики так любят боль…
Эй, подружка, отдавай свои игрушки,
Слишком скучно — значит, ничего не жаль!
Всё, что нужно мне в тебе — твои игрушки,
Побрякушки, синих бусинок печаль.
Дополнялось всё это полукарнавальное злодейство параноидальной концовкой, не оставлявшей сомнений в том, что грубость (как, собственно, и карнавал) здесь ни при чём:
Надо двигаться дальше, надо двигаться выше,
И у меня нет пальцев, и у тебя нет крыши,
И ещё нет свободы, нет всего лишь свободы,
Мы будем умирать долго, все эти чёртовы годы,
Да!
Когда я впервые спел эту песню на самой обычной тусовке в «Гиперионе», лица слушателей выражали множество эмоций от категорического неприятия темы до полного увлечения этой театральной постановкой. Таня Трусова, во многом сподвигшая меня на это произведение, безоговорочно приняла и полюбила «Игрушки», после чего они стали на некоторое время одной из наиболее исполняемых песен «Происшествия». Правда, обычно играли мы её не полным составом: к этому времени Вишнёв уже не был в состоянии побороть присущую ему лень и придумывал тысячи отговорок, лишь бы не сочинять для песни партию баса. К сожалению, после «Игрушек» по-настоящему ярких песен у меня долгое время не получалось (за исключением написанных в начале 2011 года «Посвящения Михалкову» и «Транзит-Урала»). На полтора года мной овладела совершенно непродуктивная меланхолия.
Ещё заметным человеком в тусовке была студентка РГГУ, искусствовед Алина Халзагарова, обладавшая восточной внешностью, яркой харизмой и совершенно безбашенным чувством юмора. «Алина Халзагарова, первая женщина, попавшая в космос автостопом», — представлялась она на тусовках. В то время Алина рассталась со своим молодым человеком и жила в общежитии, испытывая материальные сложности. Как-то она попросила у меня взаймы сто рублей, чтобы купить себе шаурму. В результате мы пошли в палатку вдвоём, а придуманное ею выражение «пригласить на романтическую шаурму» стало популярным и вошло в контрабандный лексикон.
Вскоре «Происшествие» совершило ещё один дальний выезд — в Казань. В принципе, о такой возможности шли разговоры ещё летом, но в итоге всё решилось довольно быстро. Познакомившись со мной на «Бу!фесте», московско-казанская культуртрегер Ольга Лазарева позвала нас на фестиваль толкиенистики и ролевого движения «Зиланткон», проходящий у неё на родине. Почему-то Ольга была совершенно уверена, что наш концерт будет уместен в программе такого специфического фестиваля. Кроме концерта в мои планы входило поторговать книгами (нам предоставили бесплатную аренду), в третий раз за год посетить Казань и посмотреть ролевую тусовку с близкой дистанции. По дороге мы заодно заехали в Нижний Новгород, где дали маленький концерт в конференц-зале редакции газеты «Биржа» на презентации книжки Марины Кулаковой.
Первым впечатлением от фестиваля, помимо Зиланта (сказочного дракона, символа Казани), стал ДК Ленина — обветшалое советское здание, входившее в резкий контраст с нашими представлениями о фестивалях; таким же дряхлым был и сам район Казани, в котором находился ДК. Зато мы ночевали в гостинице прямо у стен Кремля и каждый вечер гуляли по городу. В этот приезд нам удалось посмотреть город с иной стороны, чем в предыдущий раз. Дневное время мы проводили за прилавком нашего книжного павильона, где я по обыкновению сидел с гитарой и пел песни, пытаясь привлекать звуками музыки окружающих, но к нам практически никто не подходил. Лично мне казалось, что времена, когда ряженые мальчики и девочки реально верили в то, что они эльфы и гоблины, давно закончились, так что и создать сказку в старом ДК было нереально.
Вишнёвы приехали в Казань, по сути, только на само наше выступление, но мы успели погулять с ними по городу и обсудить множество творческих идей — в том числе, сценарий клипа на песню «Игрушки» а-ля Достоевский, где Саша исполнял бы роль опереточного злодея, а Лёша Шмелёв играл бы наивного доверчивого юношу, проигрывающего Саше в карты… Альбину Вишнёву. Развития этот сюжет не получил.
Концертную программу мы исполнили здорово. На перкуссии прекрасно подыграл Юра Баркан по прозвищу Хвост — он рвался выступать с «Происшествием» ещё в феврале на втором «Бу!фесте», но не смог оказаться в нужном месте в нужное время. Как мы шутили, гарантировать участие Юры в чём-либо можно было только, приковав его к батарее.
С помощью хипповской девушки по прозвищу Барда, приехавшей на фестиваль из Измаила, нам удалось записать выступление на видео. В числе группы поддержки наиболее заметными были молодые казанские ребята-милиционеры, с которыми мы познакомились накануне. Ещё очень запомнился человек, приехавший из Петропавловска-Камчатского, который ходил по фестивалю и записывал на телефон всё, что ему казалось интересным. Из казанских знакомых на наше выступление пришла только Лиля Абдулмянова. Кроме того, в зале присутствовал главный редактор музыкального журнала «In Rock» Владимир Миловидов.
С Миловидовым был связан один забавный момент. Подойдя к моему столику с журналами, он взял один из номеров «Контрабанды» и стал с интересом его изучать, но вдруг скривился.
— А с чего вы это Бебенина печатаете? — спросил он с крайней степенью неприязни. — Бебенин же хам и совершенно ни в чём не компетентен!
— Мы считаем, что Бебенин необычно мыслит и всегда аргументирует свою позицию. Можно с ним не соглашаться, но читать его интересно и полезно, — ответил я.
Положив на место журнал, Миловидов ушёл, но вскоре вернулся уже вместе с женой.
— Посмотри, они Бебенина печатают, — пожаловался он.
— Да… — горестно вздохнула Володина жена.
Постояв у столика минут двадцать, они изучили, кажется, все журналы, которые у меня были выставлены.
— Всё-таки, как главного редактора я тебя понимаю, — сказал на прощание Володя. — Насколько я терпеть не могу Бебенина, а ведь как читателя он меня цепляет!..
На фестивале было несколько очень приятных встреч со знакомыми и одна просто эпохальная — я увидел впервые за 13 лет Митю Скифа, одного из музыкантов «Происшествия» первого созыва, ныне игравшего на басу в популярной питерской фолк-группе «Dartz». Что касается нашей книжной лавки, то она потерпела полнейший крах: зилантконовцам просто не были нужны книги, вообще никакие. Под конец мы пытались кое-что раздавать бесплатно, но даже бесплатно брали не очень активно и как-то настороженно.
На обратном пути мы нанесли визит к пожилой нижегородской писательнице Елене Крюковой, писавшей для «Контрабанды» статьи об искусстве (в то время — без эзотерики и духовности, иначе бы мы её не опубликовали). Это было третье посещение города за год, как и Казани. К этому времени у нас сломался навигатор, и мы ехали, полагаясь только на мою топографическую интуицию. К счастью, она не подвела: проехав по нескольким небольшим улицам, мы выскочили прямо к Кремлю. В результате получился неплохой вечер, омрачённый, к сожалению, плохим здоровьем хозяйки. В результате, мы уехали из города рано утром и достигли Москвы уже без каких-либо приключений.
