К вечеру, добравшись до Твери, мы заночевали в холле переполненной путешественниками гостиницы, расположенной на берегу Волги. Была суббота, на улице вовсю шумела чья-то свадьба. Мы с Серёжей, решив погулять по окрестностям, спустились к воде и немного посидели в пришвартованной лодке. На следующий день, наскоро проехав по центру города, мы отправились дальше на северо-запад.
Дым не рассеивался до Санкт-Петербурга. Не заезжая в город, мы обогнули его по кольцевой автодороге и к вечеру добрались до Выборга. Дальше ехать было некуда: до финской границы оставалось километров шестьдесят. Заночевав в понтовой и в то же время не особо комфортной гостинице, на следующий день мы вышли на след расположенного за городом мотеля «Скандинавия» и переместились туда. Дни мы проводили в прогулках по городу, даже пытались окунаться в Балтийском море. Как-то мы решили пожарить шашлыки, и Серёжа альтруистически подкармливал мясом местных кошек. Здесь не было ни намёка на дым, но мы знали, что в Москве дела всё ещё плохи. «Мне надо в Выборг», — шутили мы, вспоминая популярный в Интернете мультик Олега Куваева, в котором заяц-инопланетянин Бо говорил, что у него есть «тарелка в кустах под Выборгом», откуда он привозил всякие необычные инопланетные «хреновины».
Вскоре у нас стали заканчиваться деньги, и мы решили поехать ещё куда-нибудь. Маршрут мы проложили по самым диким дорогам Карелии — через Кузнечное в Сортавала. Приходилось переезжать через поваленные деревья, миновать разбитые участки трассы, а в горной местности недалеко от Лахденпохья навстречу из-за поворота вдруг вышло стадо коров, которое мы пережидали минут десять. В Сортавала, куда мы так хотели, ночлега найти не удалось, и мы решили ехать дальше к востоку вдоль Ладожского озера. За Питкярантой удача улыбнулась: нам попалась охотничье-рыболовецкая база «13-й кордон». Заночевать там оказалось существенно дороже, чем под Выборгом, но дом был просторный и с сауной. Забравшись по приставной лестнице на второй этаж, я ощутил себя мальчишкой, сбежавшим из дома за приключениями.
На следующий день мы преодолели огромное расстояние, посетив Олонец, Старую Ладогу и полюбовавшись на шедевр промышленной архитектуры — огромную плотину Волховской ГЭС. Ночь застала нас в Вышнем Волочке, а к вечеру мы были уже в Москве.
Дым с торфяников не рассеивался. Проникнувшись патриотическим духом, Наташа отправилась на пожар, чтобы принять участие в борьбе со стихией в качестве волонтёра, но в итоге принесла больше пользы как фотограф. Ещё она там познакомилась с ребятами, работающими в анимационной студии «Пилот», которые потом ходили на наши концерты, да и вообще, видимо, очень поддерживали Наташу, проделавшую путь по Карелии в весьма раздражённом состоянии духа. Дым от горящих торфяников рассеялся только в начале сентября.
С окончанием лета у «Происшествия» возникла первая возможность представить новый состав. Это был третий фестиваль вольных издателей «Бу!фест», проходивший на этот раз в специально открытом книжном магазине-клубе «Гиперион» и примыкающем к нему клубе «Шоколадная фабрика», в котором было две сцены — основная, предназначенная для многолюдных электрических концертов, и маленький Синий зал, в котором проводились выставки и театральные постановки.
Выступление группы, конечно, не обошлось без нескольких предсказуемых и потому не очень обидных косяков. Для Альбины Вишнёвой это был вообще дебют в качестве рок-музыканта. Зато песню «Аисты несут моего ребёнка» мы исполнили безупречно и в самой лучшей аранжировке, которая когда-либо была написана. Слушатели были довольны и, разве что, пожалели, что у нас есть пока только девять песен.
Далее дело дошло до презентации Бантиков-в-слезах. Провести эту акцию предложил Игорь Белый; когда же мы ему сказали, что юная поэтесса не является реально существующим человеком, он лишь лукаво улыбнулся. Приняв вызов, я написал в своём блоге закрытое сообщение о своеобразном кастинге — поиске девушки, готовой сыграть роль Бантиков-в-слезах. Нового в этом ничего не было (книжки Бантиков до этого демонстративно подписывала Даша Верясова), но мы хотели запустить провокационные слухи и повысить с их помощью интерес к шоу. В тот же день нашлась подходящая актриса. Это была выпускающий редактор «Контрабанды» Аня Герасимова — переводчица итальянской поэзии.
Народу в зале собралось немало. Большинство догадывались, что присутствуют при розыгрыше. Аня читала стихи в совершенно истерической манере, которая быстро её вымотала. Несколько человек по моей просьбе изображали невменяемых фанатов поэтессы. Потом за дело взялся я, прочтя с ноутбука два небольших рассказа. Аня в это время за моей спиной кривлялась от души. Народ щёлкал фотоаппаратами, продолжал сомневаться в реальности поэтессы и всё-таки просил автографы.
На «Бу!фесте» произошёл ещё ряд событий, из которых я выделю знакомство с Алексеем Ануфриевым, тут же ставшим моим основным партнёром по издательскому делу и поклонником группы, продолжение знакомства с Ольгой Лазаревой (одним из организаторов фестиваля «Зиланткон» в Казани) и написание новой яркой песни под названием «Поцелуй в лифте». Спев её несколько раз, я понял, что она цепляет людей. Да и как могло быть иначе, когда я описывал ситуацию, происходившую наверняка с каждым человеком хотя бы раз в жизни:
Поцелуй понарошку. Никто не попросит процентов,
Косолапо подкравшись, не хлопнет тебя по плечу.
Мы не знаем, что делаем — так что ж, наслаждайся моментом,
Я подпольно хочу тебя, до одуренья хочу,
Я хочу быть с тобой.
Сразу после окончания «Бу!феста» в Москве приключился День города, а вместе с ним — официальный, проплаченный мэрией фестиваль под названием «Бульвар искусств», на котором меня пригласили выступить участники оргкомитета Илья-премии публицист Эдвард Чесноков и поэт Ефим Бершин. Выступление сорвалось анекдотическим образом: меня не пустили на сцену какие-то КСПшники, испугавшиеся, что я буду петь рок-н-ролл. Придумали отмазку: «Вас нет в списках, и вообще, нас не предупреждали, что вы с гитарой». Впрочем, жалеть было совершенно не о чем. Мероприятие было гнилым, людей на нём присутствовало очень мало, и их было жалко: кто же придёт добровольно посмотреть на выступление, к примеру, детской театральной студии из какого-нибудь Западного Дегунино? После этого фиаско я дал себе обещание больше никогда не петь на городских праздниках, тем более что количество милиционеров, марширующих по перекрытым от транспорта центральным улицам, в разы превышало число «празднующих» горожан. Позже выяснилось, что это были предсмертные судороги режима Лужкова: уже на следующий год его сменил новый, не менее одиозный мэр Сергей Собянин. Ну а Эдвард Чесноков, став журналистом и проправительственным борцом с коррупцией, в 2021 году баллотировался в депутаты от “Единой России”, где с треском проиграл и сильно удивлялся по этому поводу. После этого я перестал интересоваться его судьбой.
К счастью, в тот же день меня пригласили спеть в клубе имени Джерри Рубина, где я прежде никогда не бывал, но много о нём слышал. Так что, постаравшись сильно не злиться, я по-быстрому собрал единомышленников и отправился на Ленинский проспект. Там я выступил на уличной сцене с четырьмя песнями — «Источник несчастий», «Ватерлоо-роуд», «Не звони мне, мама», «Если ты любишь». После этого я спустился в клуб, располагавшийся в самом обычном подвале дома, где дал неофициальный полуторачасовой концерт, на котором исполнил почти все песни из «Северной земли», попомнил «Каникулы», парочку переводов и кучу новья (впервые полностью исполнил саму «Северную землю»). Гвоздём номера был джем на темы песни «На станции Тайга», сыгранной в слегка замедленном темпе. Помимо меня в нём участвовали музыкант и художник Лиля Борисенко с диджериду, перкуссионист Денис, варганист Коля и вокалистка этно-коллектива Диана, к слову, кабардинка по национальности. Это было настолько феерично, что я захотел поменять аранжировку песни. И хотя Наташа, естественно, была против, впоследствии при записи «Тайги» для альбома «Северная земля» были использованы и варган, и женский фольклорный бэк-вокал.
На следующий день я играл на Книжной ярмарке ВВЦ у стенда Издательского дома «Столица», проводя якобы презентацию своей книги «Рок-н-ролльный возраст», но реально там никого, кроме близких знакомых, не было. В основном мы пили чай и доставали моими песнями сектантов, эзотериков и православно-верующих, которых там собралось крайне много. Было заметно, что самая известная официальная книжная ярмарка за двадцать с лишним лет своего существования выродилась в полнейшее болото, аренда каждой кочки на котором стоила огромных денег, а вместо лягушек с павильона на павильон перепрыгивали лишь любители отхватить чего-нибудь на халяву.
