В начале января к нам с Наташей в гости приехал Жорик Зыков — лидер давно распавшейся группы «Джаз-оркестр памяти Сальери», в которой когда-то играл Шурик Вишнёв. Обсудив выступления «Происшествия», мы пришли к выводу, что было неплохо поиграть на соединении музыки и театра. По логике Жорика, музыка без сцены, в отличие от рок-мюзикла, обрекала нас на заурядные клубные концерты для узкого круга поклонников. Я, впрочем, ничего не имел против клубов, да и вообще старался не судить так категорично, но идея Жорика мне понравилась.
После шоукейса мы пригласили к работе с группой психотерапевта Евгению Петровну Белякову, разработавшей собственный комплекс занятий по арт-терапии. Посмотрев на наши выступления, Евгения Петровна обругала наш сценический непрофессионализм, чем, конечно, разозлила нарциссичного Шурика, но зато мы задумались по поводу сценического действия. Я знал, что нам вполне по силам придумать дополнительное веселье в духе “Контрабанды”, а если что-то не сложится, то мы ничего не потеряем.
Нужно было придумать роли и выбрать сценические образы, ведь музыкант — это по определению необычный человек, отсекающий себя от зала, делающий то, чего не делают слушатели. Кстати, первой в жизни книгой, которую я прочёл, был роман Гектора Мало «Без семьи» — о бродячих музыкантах. На всю жизнь помню слова одного из главных героев романа: «Кто мы такие? Артисты, не так ли! Комедианты, которые одним своим видом должны вызывать интерес. Если мы будем одеты как обычные горожане или крестьяне, на нас никто не обратит внимания». При этом особая роль на сцене была у Наташи: ведь свободная вокалистка при любом раскладе имеет больше возможностей для движения и игры, чем человек с гитарой возле микрофонной стойки.
Тем временем мы не прекращали попыток достучаться до любой аудитории. В начале мая я снова зашёл на собрание Илья-премии в Лермонтовской библиотеке, где с большим чувством спел «Нервы» и «Поцелуй в лифте». К этому времени меня достали монологи о «русском характере», являвшиеся уже год основным содержанием этих встреч, и постепенно я перестал туда ходить.
29 мая была назначена тусовка в «Колонии», на которую почему-то никто не пришёл, кроме поэтессы Людмилы Осокиной. Немного выпив, мы решили прогуляться по окрестностям и уже очень скоро поймали приступ вдохновения. Взяв видеокамеру, Люда беспорядочно снимала меня с гитарой в индустриальном интерьере «Красного октября». Качество записи, правда, было низковато, но несколько креативных идей были заслуживающими дальнейшего использования. Особенно меня порадовал старый фабричный лифт, словно специально предназначенный для песни «Поцелуй в лифте» и припаркованный велосипед, возле которого я спел, естественно, «Велосипедиста».
Были и поездки. 25 июня я уговорил всех съездить в Запрудню на фестиваль «Культиватор» — в качестве почётных гостей. На большой сцене местного ДК мы несколько растерялись. Работа звукооператора была на удивление никудышной, аккордеон зазвучал только тогда, когда Натка поднесла к нему вокальный микрофон. Сыграли мы там совсем немного песен — «Анна Каренина», «Молодой врач», «Свободная Сибирь», «Мы идём-едем в Питер», «Смерть полковника». Правда, потом нас пригласили в гости на дачное after-party, где мы вдвоём с Алей исполнили ещё песен десять. Ануфриев привёз пять килограммов шашлыка, но готовить их среди огромной тусовки, половина которой была пьяна в дугу, как-то не хотелось. В общем, в восемь вечера мы двинули не просто в Москву, а к нам в Жулебино. Шашлыки жарили в лесу при свете фар, и, по-моему, это было очень круто.
Незадолго до «Культиватора» Саша Умняшов предупредил нас о том, что ему скоро предстоит уезжать в арктическую экспедицию от института, в котором он работал. Учитывая мои непростые отношения с Вишнёвым, я не исключал, что состав группы, который я искренне считал лучшим за все годы, просто не доживёт до Сашиного возвращения с Севера. Чтобы показать зрителям то, что мы отрабатывали на репетициях, было решено сыграть большой концерт — 6 июля в клубе «Шоколадная фабрика».
С исполнительской точки зрения мы сыграли не идеально, но никто из-за этого не переживал. Работа звукооператора Сергея Крюковского была выше всяких похвал. Главным было то, что именно на этом концерте мы начали применять сценические наработки. Обыграли «Смерть полковника», выведя на сцену игрушечного коня в шарфе ЦСКА (женского баскетбольного клуба). На Сашкином «Стимуляторе» Ната ходила по залу, раздавая таблетки аскорбиновой кислоты. Флаг Соединённых штатов Сибири мы применяли к этому времени уже давно. Ну и ещё были отдельные заготовки, которые мы со временем собирались объединить в единое целое. Всего мы сыграли 21 песню: 19 в основной программе, на бис — «Транзит-Урал», и я в одиночку спел «Северную землю». Руководство клуба в лице Елены Лилеевой было в полном восторге от концерта, и мы сразу же договорились о следующем выступлении.
Несмотря на сезон отпусков, людей пришло много. Одних только экс-участников группы было трое — Бебенин, Джейн и Аннушка Гришина. Была и моя дочка Даша. Автографов я раздал в этот вечер прямо-таки рекордное количество. Но гораздо больше порадовали вдумчивые комментарии о концерте, оставленные нашей интеллектуальной публикой.
Поэтесса Яна-Мария Курмангалина придумала название для нашего стиля:
Вчера вечером выбралась на концерт группы «Происшествие», послушала старые и новые песни. Есть у них совершенно замечательные рок-н-рольные темы. Вообще, возникло ощущение, что это «селлинджер-рок» — такое придумалось определение. Может, от того, что ощущение от песен такое, — легкость бытия, стоя на краю пропасти. Романтика панк-рока с примесью горечи. Плюс жажда жизни и понимание её противоречий. Не вполне точно, но сужу по собственным чувствам. Любимые песни: «Северная земля», «Аисты несут моего ребенка», «Мы идём-едем в Питер», «На станции Тайга». Спасибо Лёше и Наташе Караковским, что вытащили меня из моих будней и по-хорошему растревожили душу. Это было прекрасно.
Джейн Назарова когда-то пела бэк-вокал в нашей группе, и её мнение много для меня значило:
Сегодня я всё-таки ходила на концерт. С подругой, которая тоже сочиняет песни. (…) Моя подруга пришла в полный восторг от «Катерины». Сказала, что и ради одной последней песни стоило идти. Ещё она отметила «Поцелуй в лифте» как очень удачную вещь. А вот мне эта песня в исполнении группы понравилась меньше, чем в сольном… На мой взгляд, теряется главное… именно то, что меня и «зацепило» в ней. (…) Пожалуй, словосочетание «отчаянная искренность» подходит больше всего. Я думаю, если не всем, то очень многим знакомо это состояние. В целом — концерт удался. Удачно подобрали порядок песен. «Аисты» хороши всегда. И в записи, и на концерте. Пусть эта… того… несут ещё, в общем… И ещё, Леш, передай Наташке, что, по словам моей поющей подруги, женский вокал НЕСОПОСТАВИМО лучше того, что на диске. Она даже думала, что у вас новая вокалистка. Так что Наташка растёт. И это — офигенно.
Когда потом мы собрались на after-party в ресторане «Китайский квартал», не пьющий алкоголя Саша Чекалов поднял чашку чая за «удачный концерт группы «Происшествие». Я склонен согласиться с тем, что так оно и было. Этот концерт стал наивысшей точкой взлёта нашего тогдашнего состава группы.
