Спектакль для меня всегда начинается задолго до. С рассматривания фотографий помещения и представления, как там можно было бы воплотить замысел. Чем и откуда можно светить? Ведь в спектакле вообще важно не количество света, а то, откуда, куда и как он светит. Основываясь на этом и договариваясь с площадкой, я составляю список того, что нужно взять с собой, чтобы воплотить замысел.
И вот мы приехали, и спектакль начинается с монтажа и настройки. К сожалению, почти всегда это происходит в спешке и дефиците времени, в понимании, что для того, чтобы осуществить всё желаемое, нужны — нет, не больше прожекторов, а лишний метр-другой высоты потолка, штанкеты над сценой, ну или хотя бы еще две-три стойки. Но обходимся тем, что есть. Пытаемся между саундчеком и запуском зрителей расставить основные точки: широкое пространство, узкий круг лачуги, Оля, Лёша, Господь. Лёша опять далеко от стен, куда можно поставить треноги, и вне реплик будет в тени. Но вроде всё успели, и вот уже последние минуты тишины и напряжённого ожидания. Скоро начало, собираются и рассаживаются зрители.
Собираемся в круг, смыкаем руки в одну стопку единого организма. И вот все на своих местах, гасится свет в зале, и начинается магия представления. Музыканты рассаживаются, снимаются мьюты с инструментов, начинается партитура.
Дальше ты в потоке. Редкий процесс, в котором мне не чужд азарт. Идёт сцена за сценой: спокойные минуты монологов и песен, и галоп переключений, когда меняется акт или артист мечется по сцене — и надо довернуть нужный прожектор, чтобы он не выпал из освещённого пространства.
А когда на ту или иную реплику зал как будто на секунду замирает, и над ним возникает незримое ощущение понимания и сопричастности моменту, ощущается непередаваемое чувство того прекрасного, что в данную секунду случилось.
Ради этих мгновений и стоило таскать вниз железки, везти за сотни километров, успеть собрать всё в узкий промежуток между тем, когда в зал заходим мы, и когда туда приходят зрители. Пытаться успеть и довернуть прожектор, и размьютить гарнитуру юной революционерке, и сменить рисунок задника переходом в следующей кью главной последовательности, и вообще занимать заметную часть своей жизни этим прекрасным делом.
