Алексей Караковский:
Премьера прошла удачно! Полный зал зрителей, куча цветов на сцене! А я со сцены ничего не видел и почти не слышал.
Дмитрий Воспенников:
Да, для меня это была очень премьерная премьера, где подавляющая часть того, что я делал, я делал в первый раз в жизни!
Ксения Головина:
Сразу после премьеры ничего не писала, так как не было ни чувств, ни эмоций, ни сил на что-то целостное, умное, чувственное. Сейчас я немного пришла в себя и готова поделиться всем. Так как театр начинается с вешалки, начну с подробностей из гримёрки.
Кто бы мне не говорил: «не накручивай себя», я продолжаю это делать вопреки. И я про кудри, а не то, о чём вы подумали!
Когда кудри были накручены по всей площади головы, я стала встречать гостей. Я выполняла обязанности администратора зала и капельдинера, что для меня не ново. Развиваю навык общение с людьми, перестаю замыкаться и «интровертничать». И что не мало важно — создаю уютную атмосферу. Интеллигентные разговоры, пожелания приятного просмотра и эмоциональный вклад в каждого приходяще-уходящего человека. Вроде бы мелочь, но как она важна!
Были, конечно, забавные люди, которые приходили в театр со следующим запросом: «я покупал билет, но не помню место, а почту свою не знаю. билет не сохранил, не распечатал. где я сижу?». В этот момент, люди абсолютно отрицают тот факт, что я не всевидящее око. Я мало того их билета не знаю, так ещё и их почты. Хорошо, что они ещё своё имя помнили, а то так я их посадочное место не нашла бы никогда. Но хорошо, что таких особ было немного, и мой навык работы с людьми, обходительность и спокойный тон играли мне на руку.
Зрительный зал полон, а значит надо бы рассказать про свой вклад на сцене.
Роль у меня хоть и второстенная, но она эмоциональна. В какой-то мере, даже слишком. И только на генеральной репетиции, когда я придавала последние штрихи образу, меня что-то торкнуло изнутри. Я поняла, как лучше проживать состояние, в котором нахожусь, какие эмоции выдавать, чтобы это не смотрелось наигранно. Сработал какой-то переключатель, которого я раньше не замечала. В тот момент Анна Исабель для меня окончательно ожила и я полностью погрузилась в неё.
Что было сложного? Нет слов. Буквально. У меня абсолютно немая роль с минимальным количеством действий. Принцип роли «реагирующая мебель» для меня хоть и не нов, однако я взглянула на него с другой стороны. Как отметила бабушка Наташа, в слова и действия вложить эмоцию проще, а когда их нет — это очень сложно. Она сказала, что я эту работу выполнила и прожила как надо. Всю историю можно было разглядеть как на ладони. Так сказать, видно по глазам.
После спектакля, наши любезные зрители понесли нам цветы и обнимашки. Мы тонули в зрительский симпатиях, комплиментах и восхищениях. Моя дорогая сестра Даша, которая приехала в Москву из Иркутска ряди спектакля, вручила мне восхитительной красоты белые и розовые хризантемы. Ах, как это было приятно! Ещё подошла незнакомая мне женщина с первого ряда и протянула мне кружку с зайчиком, в которой так же были цветы. Я в принципе питаю невероятную слабость к растениям. А для юной актрисы два букета цветов на премьере — это комплимент в высшей степени.
И да, я в самом деле во время спектакля дописывала курсовую работу! Пока был монтаж сцены, я мысленно убивалась и посыпала голову пеплом на счёт горящих дедлайнов. При том начала я её писать только в воскресенье, за два дня до сдачи. Никогда так не делайте. Со мной такое впервые, ведь я обычно как супер-тревожник делаю всё заранее, но тут сработал человеческий фактор, усталость и досрочная сессия.
В конце хочется сказать спасибо всему Происшествие-театру. Благодаря им я нарушила табу никогда не возвращаться на сцену в качестве актрисы. И это хорошо, ведь я увидела другую сторону медали. Эти люди показали мне, что театр может быть не через боль и крики, а через любовь и понимание. Я занова влюбилась в эту тяжёлую и своенравную сферу — театр.
Боже, дай нам всем сил на продолжение этого проекта. Нам ещё есть что сказать.
Ольга Терещенко:
Для этого мы и делаем наши спектакли, чтобы людям стало легче хоть немного.
