Вскоре Миша совсем освоился и стал петь не только в своём классическом номере «Сиамский кот», но и в автостопных куплетах «Мы просто будем здесь жить», где никогда раньше не пел. Сказать по его игре, что он не выходил на сцену с бас-гитарой четырнадцать лет, было абсолютно невозможно. Больше всех стремительному Мишиному прогрессу удивился и обрадовался Митя Лихачёв, пришедший в качестве зрителя на несколько концертов.
После того, как вопрос с бас-гитарой показался мне окончательно решённым, я позвонил клавишнице Кате Филипенковой и предложил войти ей в состав группы хотя бы для того, чтобы вместе отметить наши дни рождения, совпавшие на дате 19 сентября. Этот концерт должен был состояться в большом зале клуба «Шоколадная фабрика», поскольку я договорился о нём ещё летом, во время концерта с Вишнёвыми. Нашу обычную программу мы с Наташей решили дополнить большим количеством старых песен, переосмысленных мной в Тамани.
Катина манера игры на фортепиано мне очень импонировала. Я всегда любил быстрые песни с насыщенными инструментальными партиями. Филипенкова играла как раз так, как я хотел — вставляя быстрые пассажи практически всюду, куда только было возможно, причём репетиции ей практически не требовались. На концертах мы с ней, правда, сыграли поначалу всего пару раз, но её вклад в наши записи оказался очень велик — именно Катя стала первой постоянной студийной клавишницей «Происшествия», записав партии для четырёх альбомов буквально за несколько сессий.
Вскоре после возвращения с юга мы с Наташей поехали к Яну работать над «Европой» и «Мы идём-едем в Питер». Настроение было не очень хорошим — если об уходе Шурика мы не очень жалели, то Али Вишнёвой не хватало гораздо сильнее. Ян стал нам помогать: сначала ради удовольствия подыграл на клавишных в «Питере», а потом под его руководством стали рождаться одна за другой чумовые гитарные аранжировки. После этого у нас наконец начала возникать мысль о том, что аккордеон в такой музыке как-то уже и не особо нужен, и печаль прошла.
В нескольких песнях я нашёл место для блок-флейты, на которой играла дочь Кати Филипенковой Арина. На тот момент ей было всего восемь лет, но она оказалась способной и ответственной девочкой. Летом мы приезжали в гости к Филипенковым на дачу в Загорянке, чтобы написать партитуру. Это оказался старый большой деревянный дом, в котором наши друзья снимали половину здания с садом — диким и запущенным. День проходил в блаженной лени за шашлыками и купанием в совсем меленькой в этом месте Клязьме, но партии мы всё-таки придумали.
Сам концерт прошёл довольно неплохо — во многом благодаря надёжности Саши Умняшова, чья чёткая игра скрывала неизбежные в нашей ситуации мелкие несогласованности. На этот раз мы не придумывали никаких сценических трюков и только в песне «Каждый велосипедист» вручили Арине самокат, на котором девочка каталась перед сценой в течение всей песни. Кстати, выходить на сцену 19 сентября Арине пришлось, в отличие от нас, без репетиций — крошка разучила написанные мамой партии накануне вечером.
Как обычно, я оставил в своём блоге небольшую заметку по следам выступления.
Колоссальная энергопотеря. Концерт 19 сентября просто сбил нас всех с ног. Мы сыграли отчаянно — зная, что сыграться за отпущенное нам время было всё равно нереально, — но зал завели отменно. Во время игры я не видел дальнюю перспективу (слепили софиты), но количество танцующих девчонок под сценой откровенно радовало, а на «Есенине» с мест поднялось вообще дофига народа. Я сказал потом писательнице Юле Ореховой: «Что меня сейчас действительно поражает в наших песнях девяностых годов — это сочетание весёлой музыки и совершенно чернушных, безнадёжных текстов» — очень провокационное сочетание, если подумать… Потом ещё до часа ночи мы пили чай в полупустом зале «Шоколадной фабрики» — чуть живые от усталости. Приехали домой в пол-третьего… Потом проспали с Наташей чуть ли не до обеда.
Для меня было очень важно, что на концерт пришли люди с общим для нас с Гусманом прошлым. Среди них — Ира Улякова, познакомившаяся с нами ещё летом 1995 года на концертах у Антона Кротова. После 19 сентября она написала в своём блоге о прошедших годах и о том, что она испытала на концерте.
…Постепенно что-то менялось, во мне в том числе, я отошла в сторону, потом ещё дальше, потом совсем далеко. Однако слушала и переслушивала дома старые кассеты и всё помнила. И вот моё желание вспомнить всё привело меня на первый концерт группы «Происшествие» со старой программой.
Вчера всё, даже помещение «Шоколадной фабрики», было удивительно в духе ретро. Пока звучали старые песни, звучали в электричестве, крепко и хорошо, я переживала, что нет во мне того чувства, которое уносило, бывало, крышу. Когда знаешь каждое слово и интонацию уже пятнадцать лет, не получается, ну не получается…
А вот когда пошло новое, всё случилось — поток пришёл и накрыл. Не уверена, имеет ли смысл выкладывать мои диктофонные записи, поэтому спёрла видео с официального сайта. Хотя на концерте с группой эффект куда поразительней.
И я по-прежнему уверена, что дело не в музыке, и не в словах, и ни в чем, кроме того, что некоторые люди с помощью этих нехитрых инструментов умудряются соединить нас напрямую с источником всего.
Написал свои впечатления о концерте и Дмитрий Бебенин:
Чем славен и приятен камрад Караковский — так это способностью внешне легко находить красивое решение для любой сложной ситуации. Недавнюю потерю баса и аккордеона его группа Происшествие удачно восполнила восстановлением контакта с двумя музыкантами старых составов. Пока, правда, ребята звучат и выглядят, так сказать, необходимо-достаточным образом, но есть шанс, что к следующему концерту разыграются.
Правда, неоднозначной вышла попытка по случаю вытащить на сцену десяток старых песен. В зале явственно пахнуло неповторимым, устойчивым ароматом 90-х, и возникло стойкое ощущение, что данным блоком композиций музыканты как бы разогревают сами себя — настолько сейчас и сам Лёха и его команда выросли над тогдашним своим сочинительским уровнем. Если эти песни и подлежат экспорту из предыдущего десятилетия, то по большей части после некоторой обработки напильником.
Хотя в общем и целом выступление удалось, а ностальгическое ощущение от песен «Дерево», «Лесная сестра», «Мы просто будем здесь жить» и «Сиамский кот» было позитивным. Команде следует вернуть их в постоянный репертуар, и не оттягивая резину в долгий ящик, записать начисто.
И вообще, не далее как вчера Лёха вошёл в возраст Ильи Муромца, так что пришло время рубиться по полной программе. Мои поздравления!
Вскоре последовало закономерное продолжение — концерт 21 октября в клубе «Ультра» по случаю дня рождения Наташи Караковской. «Происшествие» повторило в общих чертах программу 19 сентября, добавив к ней «Libertad o muerte!». В конце выступления Наташа исполнила несколько песен сольно под аккомпанемент моей гитары и подпела Лёше Шмелёву, который спустя год после ухода из группы зашёл к нам в гости.
Впрочем, меня порадовал не только сам концерт, но и четыре песни, сыгранные на улице после погрузки аппаратуры. Оказалось, что петь про Свободную Сибирь в центре Москвы — увлекательное занятие. Резкие песни на политическую тематику привлекли внимание прохожих, и я предположил, что это было бы очень неплохим способом борьбы с режимом — ездить по городу на машине, петь в толпе несколько пропагандистских песен — и сразу же двигаться дальше. Останавливало только категорическое неприятие Наташей моих политических взглядов и нестерпимо холодная погода.
После этого концерта Миша Гусман окончательно решил вернуться в “Происшествие”. Для меня это было большим счастьем — мы понимали друг друга с полуслова. К счастью, нам не потребовалось много времени, чтобы вспомнить старые песни, которые теперь раскрывались во всех красках, недоступных когда-то в силу юности и недостатка опыта. Но не меньше нас увлекла идея переосмысления музыки как таковой — как на старом материале, так и на новом. К сожалению, поначалу творческого всплеска у нас не получилось в силу объективных причин. Но потом мы пришли к нему другой дорогой.
