«Происшествие» решило не мелочиться и привезло в Казань целый фестиваль «Пересечение границ». Благодаря активному участию местных организаторов получилось очень хорошо!
Алексей Караковский:
Фестиваль в Казани прошёл так удачно, как ни одно организованное с моим участием крупное немосковское мероприятие. За два дня в музее Горького перебывало больше людей, чем на любом из предыдущих «Пересечений границ». А всё потому, что была очень сильная программа (с некоторым перекосом, правда, в поэтическую часть — из-за специфики музея и вообще круга) — очень мощные кинопоказ, фотовыставка, хэндмэйд, книжная лавка тоже не подкачала (привезли четыре ящика и два рюкзака книг); путешественница Александра Марчук, рассекавшая по музею в ненецкой шубе, и вовсе была звездой. Особый кайф доставила Олеся Балтусова, покатавшая фестивальщиков по Казани и рассказавшая об истории города (я, в частности, в первый раз побывал внутри мечети). Надо сказать, что мне очень повезло с единомышленниками. Участники оргкомитета Алёна Каримова, Лиля Абдулмянова, Олеся Балтусова и Айрат Бик-Булатов вложили всю душу в наш общий проект и привнесли в него черты собственной яркой индивидуальности. Кафе на улице Баумана, где мы с Наташей Караковской, Лилей Абдулмяновой и Тимуром Алдошиным ещё в феврале задумали проведение фестиваля, заслуживает, конечно, не мемориальной доски, но уважительного упоминания в отчёте 🙂
К сожалению, на второй день фестиваля ангина подкосила меня и Алёну Каримову, так что ведущим стал очень вовремя возвратившийся из Петербурга Айрат Бик-Булатов. Когда дело дошло до выступления «Происшествия», стало ясно, что от меня толку будет мало — так что основной упор мы сделали на песнях, исполняемых Наташей Караковской и Лёшей Шмелёвым (он впервые спел вместе с нами свою лучшую песню «Пыль»). После окончания выступления нашу обожаемую вокалистку окружили поклонники, осыпавшие комплиментами и подарками. Алексей Шмелёв выступил со своей особой программой. Кроме того, до Казани добрались две уроженки Нижнего Новгорода — Наталья Ручина и Марина Кулакова и поэт из Самары Константин Латыфич. Его отец — выходец из Боснии, так что Костя читал стихи про Сараево со знанием дела. Я в это время торговал книгами и общался с людьми. Всех замечательных казанцев, с которыми мне удалось познакомиться, не перечислить 🙂 К окончанию фестиваля моё здоровье окончательно испортилось, я уже даже не был в состоянии таскать коробки с книгами. Спасибо Олесе Балтусовой, которая довезла нас до вокзала. Там мы с грехом пополам закинули вещи в поезд. Я, лишённый дара речи, был вынужден лишь жестикулировать, что со стороны смотрелось, наверное, очень смешно. Лёха старательно очаровывал соседок по плацкарту — очаровательных московских девушек, ездивших на один день в Казань посмотреть город. Выступление «Происшествия» 25 апреля в ЦДЛ, к сожалению, пришлось отменить…
Рефлексия по поводу прошедших событий ещё впереди, но кое-что можно высказать уже сейчас. Фестиваль не мог не иметь местного контекста, и этот контекст тут же появился: что, дескать, в Казани много хороших авторов, но ничего не происходит, а вот приехал Караковский, и всё завертелось. На самом деле, это, конечно, не так. Просто в городе, судя по всему, зреет смена культуртрегерских поколений: скажем, если Олеся Балтусова, Алексей Кириллов и Айрат Бик-Булатов исчерпали свою мотивацию (не забывайте, что 90% культуртрегерства в нашей стране — это подвижничество и меценатство!), это значит, что ещё неизвестные или не вполне оценённые в Казани молодые люди уже придумывают свои собственные проекты, к которым постепенно подтянутся и Айрат с Олесей, и музей Горького — разумеется, в том случае, если совпадут их эстетические концепции. Общаясь с казанцами, я не увидел причин для фатализма. И вообще, то, о чём я сейчас пишу — само собой разумеется. Просто я хочу вам сказать: не падайте духом, ребята, всё у вас нормально, Вы одухотворённые, талантливые люди — нам бы так в Москве, как у вас.
Если говорить о более сложных вещах, то фестиваль, похоже, подтверждает некоторые мои гипотезы. Литературные проекты всегда достаточно чётко делятся на две части: в одних люди подбираются под идею, в других — идеи под людей. Второе сейчас составляет 90% литературных проектов, а то и больше. Самый невинный случай: ЦДЛ предоставляет площадку автору под его творческий вечер. Автор выбирает тему и старается ей следовать, но в основании действа лежит всё-таки принцип, что люди идут на автора из дружеских побуждений, а не ради искусства. Посему в зале полтора человека и нулевой результат для мировой и отечественной культуры. Некоторые делают хитрее: кооперируются вместе под какой-нибудь надуманной темой типа общего знака Зодиака или общего имени. Несмотря на камуфляж, смысл тот же: главное — набор авторов, и «чтоб все разные», а какие именно уже не так важно. Если посмотреть на большинство литературных фестивалей, увидеть какую-то эстетическую концепцию в них чрезвычайно трудно — да о ней и не думает никто, кроме автора и иногда читателя-слушателя.
Когда же, наоборот, на первый план выходит идея или хотя бы тема, и уже под неё подбирается всё остальное, выясняется сразу несколько вещей: 1) поэты не привыкли к такому обращению, потому что обычно любое мероприятие направлено только на их саморекламу, а тут — фиг вам; 2) ценность текста возрастает в разы — у него появляются новые контексты, литературное окружение и другие совершенно необходимые вещи; 3) литература становится интересной тем, кто ничего не пишет, а их критические замечания приобретают особую значимость. Сейчас на литературных чтениях в зале, как правило, сидят те же самые поэты, и это означает определённое нарушение функциональности: литература, предназначенная для широких кругов интеллигенции, доходит только до профессионального круга. Конечно, это ненормальная ситуация, причины которой кроются в государственной политике в области культуры. Но оставим вертикали власти их вертикальи дела, а что касается частной инициативы и индивидуального предпринимательства в области культуры, то фестиваль «Пересечение границ» даёт возможность подняться над мелкими поэтическими разборками и увидеть со стороны и себя, и всё наше искусство, и нашу страну со всем её населением. То, что мы делаем — это просто-напросто патриотизм, но построенный не административном принуждении, как это принято в нашем государстве, а на знании. Благодаря искусству мы узнаём больше о России, делаем свои небольшие открытия о том, что нам нравится, не нравится, кому мы сочувствуем, за кого переживаем, кого ненавидим, и куда — Бог даст — приехали бы в гости. Всё это в совокупности и есть настоящая любовь к Родине, так я считаю.
