Помимо личных мотивов, это было возможностью пообщаться с родственниками, сделать ремонт на дедовой кухне, купить шарф местного футбольного клуба и увидеть знакомых, с которыми раньше общался только в Интернете.
В предыдущие уральские поездки мне везло на вдохновение. Не обошлось без него и на этот раз. Почти сразу по приезде на Урал я написал две песни: первая, драйвовая и жестокая — «На станции Тайга» — задумывалась для программы «Северная земля». Вторая, «Если ты любишь», была слишком лирической, но я назло решил поставить её первой в предполагаемый альбом.
К этому времени «Северная земля» сильно изменилась по своей концепции. Резкие номера типа «Иван Никитич был мёртв» и в Русском институте, и на других площадках, где мне доводилось их исполнять, пугали слушателей. Тогда я стал добавлять к альбому новые песни и исключать старые. В результате «Северная земля», не изменив «року с учебником в руках», рассказывала о простых жизненных историях, разворачивающихся на фоне глобальных исторических событий, логически увязанных с современным миром. Такая опосредованность позволила мне достучаться до окружающих, и моё кредо перестало приниматься ими в штыки.
Пикантности моим песням о христианстве добавляло то, что как раз в 2009 году я непродолжительное время работал на священников. Эти люди скупали у ювелиров нательные кресты и иконки, освящали их и перепродавали в собственном интернет-магазине под названием «Ковчег», который я как раз и делал. Но этого было мало: им хотелось быстрых денег. В результате в самый неподходящий момент проект был свёрнут, я лишился офиса, а мой личный компьютер удалось вывезти лишь с помощью отдельной эвакуационной операции. Пожалуй, главным выводом из всей этой истории была открывшаяся мне умопомрачительная любовь к деньгам со стороны батюшки. Даже у люберецких бандитов были ещё какие-то нравственные принципы, не говоря уже об обычных людях. Здесь же была только жажда наживы.
Мне не хотелось уезжать из Челябинска, не сыграв концерта, но как его организовать, я не знал. Написав нескольким людям, я вскоре получил приглашение выступить в местном отделении Союза писателей. Автором его была Лена Романенко — женщина, на тот момент известная мне лишь заочно. Я знал, что она пишет прозу, некоторое время вела местное ЛИТО, приняла участие в проекте Славы Фурты «Имена любви». «Встретимся в переходе на площади Революции», — сказала Лена. Как ни странно, я без труда узнал её в толпе людей. Высокая, светловолосая, неторопливая — короче, выбивающаяся из общего ряда. Впрочем, этот сеанс телепатической связи не был случайным: выяснилось, что написанная накануне песня «Если ты любишь» кое в чём повторяет нюансы биографии моей знакомой, да и дальше мы не раз угадывали ход мыслей друг друга. В итоге, эту песню я посвятил Лене.
В общем, 25 октября я приехал в челябинский Союз писателей, где рассказал о своём издательстве и пообщался с друзьями (кроме Лены это были поэты Михаил Придворов и Ирина Аргутина). Спел я и новые песни, которые приняли неплохо, но «На станции Тайга», посвящённая отступающим по Сибири войскам Колчака, оказала на слушателей какое-то особое воздействие.
Мне хочется стрелять, когда ты твердишь о мире,
Зовёшь в штабной вагон, манишь из-за спины,
Для тебя боевой офицер —
сексуальная фантазия в съёмной квартире,
Но когда нас убьют, ты примешь условия этой войны!
Кстати, в октябре 2010 года мне написали со станции Тайга. Оказалось, там есть клуб любителей истории, и они решили поинтересоваться у меня, как была написана моя песня. Но со времён Ледяного похода в Сибири многое поменялось, и одни и те же слова могли означать разные вещи. В декабре 2012 года я получил ещё одно любопытное письмо от некоего Аркадия:
Привет! Заинтриговала фраза: «Собираемся закончить работу над песней “На станции Тайга”». Это случаем не та станция, которая под городом Томск? Чудесное место, провел там два прекрасных года после института… Ты не поверишь, но ж/д ресторан там был лучшим на всём Транссибе, за год до моего приезда (1981 год) там ещё медвежатину подавали. VIP-зал отделан изразцами, не уступающими музейным…. и много-много другого интересного…
Всё это наполняло песню новым смыслом, и я был рад.
Вскоре после моего возвращения, 9 ноября в учебной студии Академии Гнесиных состоялась, наконец, сессия записи, обещанная нам в Запрудне «Блюзами-шлюзами». Состав группы был создан прямо на месте: Наталья Караковская — вокал; Алексей Караковский — гитара, вокал; Александр Клишин — клавишные; Сергей Миронов «Мэо» — бас-гитара; Саша (я не спросил его фамилию) — ударные. Записали четыре песни — «Молодой врач» (получился оголтелый гранж с женским вокалом), «Анна Каренина» (вполне приличный хард-рок, как и предполагалось), «Ребята с нашего двора» (песня приобрела очень сильный привкус кантри) и «На станции Тайга» (первоначальный драйв был старательно приглушён клавишами а-ля «Пинк Флойд»). Это была первая более-менее профессиональная электрическая сессия записи за всю историю группы. Энергия лилась через край, я носился по комнате с гитарой и мечтал, чтобы так было всегда. Но на обратном пути, когда мы стояли в пробке на Волгоградском проспекте, у Наташи случился гипотонический криз, и она едва довела машину до дома… Продолжения эта запись так и не получила.
К счастью, Наташа быстро поправилась, и уже 13 ноября мы, взвесив все «за» и «против» отправились в Вологду на «Плюсовую поэзию». Эта поездка тоже получилась удачной: не припоминаю второго концерта, где у меня получалось бы на гитаре абсолютно всё. Правда, раздражала московская поэтическая алкашня, таскающаяся из города в город, но мы старались держаться от неё подальше. В тот же день я подыграл на гитаре ярославцу Владимиру Столбову, а после выступления мы поехали в гости к Лене Смиренниковой, работавшей в оргкомитете фестиваля.
Возвращение домой было совершенно экстремальным: Наталья вела нашу «Renault» в сплошном тумане, ориентируясь на габаритные огни легковой машины, идущей в десяти метрах от нас. После тяжелейшего участка пути по Вологодской области нам пришлось остаться на ночь в Ярославле, но уже с утра я был в Москве и спешил на телестудию Интернет-канала «SeoPult-TV». Это было, кажется, четвёртое моё выступление на телевидении. Там я рассказывал о сайте «Исчезнувшие города», ставшем финалистом Премии Рунета. Правда, в этот момент никто из нас не подозревал, что победителями премии становились лишь её спонсоры; выяснилось это только на церемонии награждения.
Декабрь получился даже более активным, чем предыдущие месяцы. 14-го у нас мы с Наташей устроили квартирник в гостях у Алексея Самойлова. К этому времени активность клуба «Антилир» шла на спад, народу было не очень много, и я отважился на импровизацию: первое отделение было песенное, а во втором я читал юмористическую прозу. Озвучил я рассказы «Элвин», «Семидесятые», «Земля Компании» и «Чудесное утро». Народ смеялся.
17 декабря, впервые за четырнадцать лет, я отметился наконец и на квартирнике у Антона Кротова, где представил свою книжку «Автостопом во Владивосток», а потом спел две песни — «На станции Тайга» и «Ребята с нашего двора». После этого двое ребят рассказывали о путешествии в Эритрею и Сомали, показывая фотографии, а путешественница Марина Галкина представила свой фильм о переходе через горный перевал на Дальнем Востоке. Нашёлся мужчина, который сказал: «Посмотреть фильм, так у вас прямо увеселительная поездка — реки, горы, солнце, никаких перевалов, расщелин, опасных мест…». Марина посмотрела на критика полным презрения взглядом и тихо ответила: «Знаете, в опасных местах я не снимала. Я молилась». После этого я не мог не купить у неё диск с фильмом.
Антон, как обычно, много смеялся и шутил, рассказывая о поездках. После того, как доклады были прочитаны, в комнату внесли огромную кастрюлю чая и несколько десятков разнокалиберных кружек. Это было прекрасной традицией Академии вольных путешествий — такой же, как наклеенные на стены карты с пройденными маршрутами и огромная выставка книг на подоконнике, включавшая и мои издания.
В конце года мы решили провести фестиваль «Пересечение границ — III». Состоялся он 26 декабря в клубе «Мастер и Фагот» при небольшом количестве зрителей. Дополнительной сложностью было то, что в соседнем зале отмечался чей-то день рождения, и там было довольно шумно. Организатором события был Алексей Поликарпов, на этот раз он был со своей девушкой — студенткой института культуры Анной Фоминой. Просто поразительно, до чего это был значимый эпизод: уже вскоре после этого Лёшина организаторская деятельность пошла на спад (и не утащила вслед за собой «Происшествие» только потому, что мы вовремя соскочили), а Аня, наоборот, стала одним из выдающихся деятелей московского андеграунда — как организатор и музыкант. Но тогда об этом было сложно догадаться.
Программа была интересной. Вадим Назаренко рассказывал о путешествии на Камчатку, куда он возил свою трёхмесячную дочь. «Вряд ли она что-то поняла, но, по-моему, всё запомнила!» — сказал Вадим. Марина Галкина приехала на фестиваль прямо с лыжной прогулки, что было весьма концептуально. Когда она рассказывала о встрече с медведями и о том, как ей удалось выйти к стойбищу эвенков, из зала, где отмечался день рождения, появился грузный нетрезвый мужчина и, сев в первый ряд, уставился на Марину с неподдельным восторгом. После окончания рассказа он встал перед ней на колени и попросил руки и сердца. «Марина, а может, это твоё счастье?» — послышался чей-то женский голос. Все засмеялись, но мужчину это нисколько не обескуражило, и он ещё долго говорил комплименты отважной путешественнице.
Потом началось время рок-н-ролла. Сначала мы с Наташей спели отработанный репертуар, несколько песен исполнил молодой, ищущий признания поэт Алексей Шмелёв. Я был знаком с ним довольно давно, но в тот день впервые увидел его в амплуа музыканта. Недостатки исполнения Лёша компенсировал обаянием, и получалось довольно мило.
На следующий день после фестиваля я нашёл в кармане выходного костюма свой мобильник, потерянный в апреле после концерта «Происшествия» в клубе «Челюскин». Было приятно осознавать, что со времени нашей прошлой встречи возрождённая группа успела сделать немало ценного.
