Начали мы нетипично — с танцев. 25 апреля Денис Кагорлицкий, вокалист и бас-гитарист группы «Heartbeat», игравший когда-то в «Происшествии», пригласил нас на битловскую вечеринку Hard Day’s Night Party в клуб «Меццо-форте»; кроме его коллектива выступали также группы «Треугольник» и «Dans Ramblers». Программа вечера, состоявшая из музыки шестидесятых, привела нас в полный восторг и окончательно убедила меня в необходимости работы над переводами любимых песен. Натанцевались и напились пива мы до состояния полного аута; счастье было безоблачным, а буйство — повышенным. Когда шли обратно, подцепили какого-то вусмерть пьяного заблудившегося байкера, который непрерывно поминал Сатану и угощал нас пивом. Если бы мы немного задержались, то, образно говоря, встретили бы утро после тяжёлой ночи — a hard night’s morning. Но деятельность возрождённого «Происшествия» и так периодически стала напоминать бодрое утро после долгой зимней спячки.
Уже с утра 28 апреля мы приехали в Петербург, организовав всю поездку буквально за два дня. Поводом для визита было приглашение на радио «Балтика»: журналистка Юлия Сафонова не просто дала мне возможность рассказать об Интернет-проекте «Исчезнувшие города», но и провела целую экскурсию по радио, разрешив фотографироваться везде, где мы захотим. В качестве ответного жеста мы взяли её с собой к заброшенной усадьбе «Уткина дача», которую я отыскал на берегу Оккервиля ещё в 1998 году, перед отбытием на Соловецкие острова. О её существовании в Питере знали немногие.
Усадьба за одиннадцать лет совершенно не поменялась. Место, в котором она находится, было совершенно заброшенным; само здание, вероятно, использовалось как склад. Правда, повсюду кипела жизнь: на камне около здания сидели две девушки в белых платьях и пили шампанское из бокалов. «Как на фотосессии!» — подумалось мне. Обшарпанный и старый домик рядом с усадьбой выглядел обжитым: какая-то женщина вышла по домашним надобностям на улицу в футболке и трусиках. Увидев нас, она не столько смутилась, сколько удивилась и ушла обратно. Мы присели на очень фактурной деревянной скамеечке, спиной к реке Охта, протекающей в паре метров, и стали фотографироваться. Главной моделью стала брюнетка Юля, украсившая чёрное пальто здоровенным красным цветком. К слову, наша новая знакомая находилась на шестом месяце беременности, так что это был, в своём роде, «двойной портрет» или даже, точнее, «двойной женский портрет», ибо у Юли ожидалась дочка. Потом мы немного попели песни и поспешили в разные стороны — Юля домой, а мы на станцию метро «Чёрная речка».
Там нас ждали люди, собиравшиеся принять участие в квартирнике у Василисы Сатирской — писательницы, основательницы литературного салона «Пятый этаж», перебравшейся в Петербург с берегов Волги двумя годами ранее и ставшей в то время моим самым близким товарищем в северной столице. По словам хозяйки, этот сейшн стал самым многочисленным из тех, что когда-либо проводились в её «литературном салоне». Специально количество публики я не подсчитывал, но пятнадцать-двадцать человек для её однокомнатной квартиры были примерно тем же, что сто человек для квартиры Антона Кротова. В итоге мы исполнили программу, сыгранную в «Челюскине» (произведения Светы Воронцовой пела Наташа), после чего тексты песен стали как-то ассоциативно цепляться друг за друга, и впервые, например, прозвучал шуточный перевод «Johny B. Goode» («Джонни бегут», как шутили в старину хиппи). В этот вечер компания собралась душевная и приятная, в лучших традициях Арбата 90-х, хоть никто из присутствующих не имел отношения к той, ушедшей эпохе. Было много позитивных эмоций, а одна девушка даже побежала объясняться Натке в любви. Впоследствии поездки к Василисе Сатирской и её друзьям стали обязательным номером нашей питерской программы.
Наутро, опоздав на электричку в Выборг, мы решили махнуть в Кронштадт — благо, автобусы в этот город ходили отсюда же, с «Чёрной речки». В итоге нам удалось вволю погулять по городу и купить мне мобильник взамен утерянного после «Челюскина». Экспозицию местного музея Наташа сфотографировала почти полностью. Потом, по дороге на Московский вокзал, немыслимым усилием воли мы заставили себя доехать до Пискарёвки, к подруге моей тёщи Анне Остаповне — прикованной к постели семидесятилетней женщине. Визит к ней давно уже являлся для нас делом чести, и ни одна поездка в Питер без него не обходилась. В Москву добрались без приключений.
Не успев прийти в себя после поездки в Питер, я снова отправился покупать железнодорожные билеты — на этот раз нас пригласили выступить в Киеве, на литературной студии при Национальном союзе писателей Украины. В отличие от Центрального дома литераторов в Москве, Национальный союз располагался чуть ли не в небольшом дворце, по которому можно было спокойно гулять и сколько угодно фотографироваться. Это было очень непохоже на совковую обстановку ЦДЛ, где бабки-гардеробщицы ругались на отсутствие петелек на одежде и стряхивали десять рублей за право воспользоваться вешалкой.
Встреча состоялась 20 мая и была до крайности официозной — несмотря на то, что народу было немного, и были, что называется, «все свои». Сначала я поведал о проекте «Исчезнувшие города», и, как обычно, в зале нашлись люди, встретившие мой рассказ с любопытством. Особенно интересные вещи рассказывал украинский писатель Владимир Иконников, установивший в 1988 году на Северном полюсе жёлто-голубой флаг: будучи в то время корреспондентом «Комсомольской правды», он летал специальным рейсом на Северный полюс встречать Международную арктическую экспедицию Дмитрия Шпаро. К сожалению, в Союзе писателей нам дали спеть всего несколько песен. На after-party, как и в Союзе писателей, все изо всех сил пытались грузить своими амбициями, и петь там не хотелось. Возникали сомнения, стоило ли ради всего этого ехать из Москвы. К счастью, главный редактор киевского литературного журнала свозил нас с Наташей по городу, в том числе к моему любимому месту — в ботанический сад на Зверинецкой улице. Это очень исправило подпорченное в Союзе писателей настроение.
Не удовлетворив тягу к приключениям, мы ещё три дня бродяжничали по городу в компании с подругами, поэтессами из журнала «Точка Зрения» Маргаритой Ротко и Марией Народицкой, употребляя пиво и исполняя песни. Кроме этого, писатель Дима Цветков, у которого мы ночевали, записал на камеру несколько наших песен, которые в конце концов стали первыми нашими «зарубками» на YouTube. Ещё запомнилась компания подростков на Институтской улице, где мы как-то вечером решили выпить пива и попеть песен. Проникшись нашим творчеством, ребята пригласили нас в гости на день рождения, который один из них по такому случаю решил специально отметить второй раз, но визит не сложился.
Вообще, эта поездка довольно позитивно сказалась на моём творчестве. Дима Цветков снимал квартиру в Левобережье, и впечатления от этого района потом вдохновили меня на написание рассказа Бантиков-в-слезах «Республика женского счастья». Димина дочь-подросток, независимая и хулиганистая, также подбросила мне впечатлений для соответствующих девчоночьих рассказов.
27 мая, сразу после возвращения домой, «Происшествие» в составе меня, Светы Воронцовой и Наташи Караковской выступило для случайных и неслучайных прохожих на привычной по прошлым тусовкам Спасо-Песковской площадке (возле Арбата), что, к сожалению, стало последним выступлением в таком составе. Кого звать в группу, мы на тот момент ещё не придумали, но начиналось лето, и было понятно, что сейчас мы можем взять небольшой тайм-аут — всё равно никаких концертов, где мы могли выступить больше чем дуэтом, нам не светило. Впрочем, очередной произошёл совсем скоро: через три дня после арбатской тусовки со Светкой, 30 мая, мы с Наташей поехали в Петербург второй раз за весну, организовывать «Пересечение границ — II».
Заканчивался сезон, и договориться с площадкой было сложно. В итоге, арт-директор клуба нас подвела, поставив концерт на день, когда клуб уже был закрыт, но мы ни о чём не подозревали и приехали к запертым дверям. Учитывая, что само место было найти непросто, мы были раздосадованы. Кроме нас собралось человек двадцать слушателей и участников. Мы обсудили невесёлую ситуацию, и выход был найден — фестиваль перенесли в подъезд легендарной Пушкинской-10, благодаря чему пересечение границ было произведено также и на практике (по меткому выражению Василисы Сатирской). В чтениях участвовали писатель Николай Якимчук (автор книги об Артюре Рембо, написанной непосредственно в Африке), поэты Павел Феникс, Андрей Харчевников и Максим Валюх, представившие каждый свою собственную поэтическую географию. Завершило фестивальную программу наше с Наташей акустическое выступление, а под конец к нам притусовалась петербургская француженка средних лет по имени Бриджит, очень хорошо разговаривающая по-русски. Её мне отрекомендовал директор лицея в Автово Алексей Каменский, знакомый по литературным проектам. Этой женщине, побывавшей во множестве стран, было просто-напросто интересно пожить в России.
Помимо чтений стихов и пения музыки, мы устроили забавную фотосессию в легендарном подъезде, а потом пошли петь песни в парк неподалёку. В общем, несмотря на явный организаторский провал, мы сумели сделать так, чтобы все остались довольны!
