Все годы, которые мы не виделись, Кротов продолжал проповедовать автостопную идею. В каждом городе, куда его заносила дорога, он доказывал всем встречным, что «невозможное возможно». Особенно ему нравились мусульманские страны: там любили бродячих проповедников, предоставляя им ночлег, еду, а однажды Антон даже выступил на какой-то местной радиостанции. В начале нулевых Антон и сам принял ислам. Обычно он ездил по странам Арабского востока или по Африке, но на этот раз его путь лежал через Индонезию к Папуа Новой Гвинее — стране, совершенно не освоенной не только автостопщиками, но и вообще какими то ни было путешественниками. Если не ошибаюсь, в этот раз достигнуть цели при помощи автостопа ему не удалось, но это нисколько не умаляло достоинств поездки. Рассказ о ней составил основу новой книги Кротова «Автостопом в Индонезию и к папуасам».
После того, как Антон приехал к нам с Наташей и показал пачку убивающих экзотикой фотографий, я понял, что вполне дозрел до первого за десять лет гостевого визита в Академию вольных путешествий. В том, что делал у себя дома Антон, меня привлекли две вещи — что он торгует своими книгами, как и я в своё время «Контрабандой», и что он собирает на лекциях большую аудиторию. Мне казалось, что было бы неплохо объединить такую лекцию с рок-концертом, а заодно воспользоваться возможностями постепенно ставшей популярной социальной сети Вконтакте, где я в то время только начинал быть активным пользователем. Сама идея географии в искусстве для меня была очень близка задолго до начала работы над «Северной землёй»: у меня были песни о Санкт-Петербурге, Костроме, Соловках и других краях, куда мне доводилось ездить. Задуманная мной вечеринка была названа арт-гео-акцией «Пересечение границ», но уже с первой попытки она стала самостоятельным небольшим фестивалем со своей собственной, довольно чётко очерченной идеей. Пообщавшись ещё раз с Кротовым, я убедил его в том, что придуманная мной акция будет иметь успех, и первый фестиваль открылся рассказом Антона о поездке в Папуа Новую Гвинею.
Хотя идея фестиваля «Пересечение границ» возникла безотносительно планов восстановления группы, дебютировать новому составу «Происшествия» предстояло именно там: я был готов к этому несмотря на фактическое отсутствие состава. Мы с Наташей тщательно выбирали, кого было бы неплохо пригласить в «Происшествие», и в итоге сделали, наверное, лучший выбор: за две недели до концерта участницей группы стала гитаристка и вокалистка Светлана Воронцова, пригласившая, в свою очередь, своего друга, клавишника Евгения Бакина. Я же обнаружил в себе способность быть поющим бас-гитаристом, и это было неожиданно: не считая легендарного концерта в ДК «Метромаш» в 1994 году, у меня ни разу не получилось совмещать эти роли. Мы отрепетировали получасовую программу, содержавшую, помимо новых песен, кое-что из раннего «Происшествия» (например, «Rue Marcadet»), а также песни Светы, которые хорошо вписались в общую блюзово-джазовую канву. Примерно половина спетых в тот день песен и впрямь касалась путешествий по разным странам.
Со Светой Воронцовой мы были знакомы уже довольно давно. Когда-то она была деятельницей «Антилира», принимая участие в их сценических постановках и исполняя под гитару песни на околохипповские стихи Лёши Самойлова. Ещё Самойлов писал для её исполнения пародии на чужие песни — с переменным успехом. Наиболее хитовым номером была композиция «Я разрываю могилки», постепенно переходящая в знаменитую бутусовскую «Я хочу быть с тобой». Это была пародия на нашу «Я собираю бутылки», но только исполненная на другие аккорды, в замедленном темпе и нежным женским трёхголосьем, в котором Свете подпевали Наташина подруга Таня Соломина и некая дама, известная в тусовке под затейливым прозвищем Лиловая Депрессия.
Насколько я помню, клубный журнал «УХ» также держался в основном на плечах Светы: Воронцова была единственной в этой сумасшедшей компании журналисткой — сначала студенткой, а потом, через несколько лет, сотрудником «Радио Свобода». Сам журнал был очень бардачен — причём, принципиально, согласно своей концепции. Неоднозначные по уровню стихи перемежались в нём откровенно бредовыми заметками и интервью, среди которых иногда попадались очень интересные, серьёзные статьи. Читать это было очень непросто, а неподготовленным людям — и вовсе невозможно. Впрочем, несмотря на внешнюю неформальность, хипповского духа в «УХе» (да и в «Антилире») не было и близко, за свободой творчества скрывались меркантильные соображения. Однако упрекнуть Самойлова в этом было бы несправедливо — этот человек делал большое дело, важное для большого количества народа. Выпустив три десятка номеров, Лёша решил сделать журнал более форматным, сменив обложку и добавляя коммерчески привлекательные, как он думал, материалы об НЛП, психологии, эзотерике и тому подобному. Но заработать денег не получилось, и разочарованный Лёша закрыл журнал, оставив его читателям и авторам лишь причудливые воспоминания и библиографические редкости.
К 2009 году Света Воронцова постепенно прекратила играть в антилировские игры и выступала с певицей Оксо, подыгрывая ей на флейте. Собственные песни Свете быстро приедались, и, насколько я помню, она редко их пела. Света мне очень нравилась своей независимостью и обаянием, я был в восторге от её творчества, и было жалко, что наша милая знакомая пришла в группу на такой короткий срок.
Возрождение нашего музыкального коллектива происходило на фоне достаточно обычного для меня в те годы утомительного трудоголического фона. Музыка, как и в пятнадцать лет, казалась мне средством освобождения от рутины. Вот что я написал в дневнике 12 апреля:
Если бы не музыка — было бы совсем невыносимо. Но с музыкой — классно. Талантливые, красивые внешне и внутренне люди в моей группе — это очень окрыляет. И музыка светлая. Такое тоже не всегда было. Во всяком случае, так искренне, как сейчас — давно, с двадцатилетнего возраста. Пальцы пахнут металлом струн басухи и болят. Правильная боль…
Когда мы отыграем концерт, я хочу в самое ближайшее время забить на работу и тупо выпить пива где-нибудь в центре, шляясь по улицам с гитарой и компанией людей, которых я либо уже могу, либо в процессе смогу назвать друзьями. Раньше для выполнения такой программы было достаточно доехать до Арбата, но сейчас этого уже мало. Зато у меня есть ЖЖ. Есть френды, многих из которых я и не видел-то ни разу. Эй, кто со мной?
Фестиваль «Пересечение границ», а вместе с ним долгожданный камбэк «Происшествия» состоялся 13 апреля 2009 года в клубе «Челюскин» — небольшом кораблике, пришвартованном к берегу Москвы-реки, который нам подсказал Лёша Поликарпов. В зале находилось множество наших слушателей и коллег, включая Дениса Кагорлицкого, Юлю Гончарову и даже Чёрного Фельдшера; приветственную речь сказал Антон Кротов. Нам горячо аплодировали, программа из пятнадцати песен, основным недостатком которой было отсутствие ударных, всё-таки была принята благосклонно. Последней песней нашего выступления стала революционная «El pueblo unido», которую мы даже сначала хотели исполнить под чилийским государственным флагом, но так и не успели его приготовить. Зато произношение, поставленное нам знакомой уроженкой Испании, оказалось вполне качественным. Зрителей собралось полкорабля — причём, и вправду не без помощи социальных сетей. Кроме нас в фестивале приняла участие группа «Мост Мирабо», у которой имело отношение к географии лишь название, и писательница Маша Полянская, представившая книгу о своей попытке эмиграции в Нидерланды.
Несмотря на радостное настроение, без огорчений не обошлось. Напившись под вечер, я потерял мобильник (ему, как позже выяснилось, была уготована загадочная судьба) и стойку для клавишных. Этим список потерь не ограничился: Женя и Света покинули группу сразу после концерта — мы, собственно, звали их только на одно выступление, хотя со Светой было бы интересно поработать ещё. Миша Гусман, который в какой-то момент едва не собрался вернуться в состав в качестве гармошечника, всё-таки решил этого не делать — его черёд возвращения в музыку ещё не настал. Но всё равно было приятно, что старый друг находится где-то рядом.
После Светы Воронцовой в нашем репертуаре остался пиратский блюзец под названием «Ром» — эту вещь Света написала под впечатлением от моей песни «Абордаж», не вошедшей в концертную программу.
В волнах пролива Лаперуза
Смахни зачатки блюза
Кожаным рукавом,
В кармане карта и в стакане ром!
