История творилась византийским крестом
над дикими народами и вольной рекой,
а те, кто нёс Евангелие и Рождество
в черниговских пещерах обретали покой.
Татарская стрела твердила каждому: «верь!»,
но адова метла мела своим чередом —
Бойцы уходят в катакомбы, как в открытую дверь,
чтобы вернуться в свой невидимый дом.

В тот век, когда к России прирастала Сибирь,
огни старообрядцев были вешкой во тьме,
затерянный в неведомой тайге монастырь
был чище, чем священники в парадной Москве.
Когда всем самым слабым объявляют войну,
как может совесть нации остаться чиста? —
они уходят в катакомбы по песчаному дну,
чтоб славить царство Иисуса Христа!

В тридцатые, когда страну вели на расстрел,
и мученики рыли беломорский канал,
без крова и без хлеба, но зато во Христе
бродячая религия хранила наш край.
И вот, кому расстрел, кому победный салют
в отечестве воров, пророков и катастроф —
пусть все уходят в катакомбы, как в чудесный приют,
чтоб быть всегда средь матерей и отцов.

Голодный бунт рассеял в дым Советский Союз,
но вечный агитпроп не испугался реформ:
Чечня производила окровавленный груз,
и если кто был против, тем давали подкорм.
Слепая полуправда, если нет новостей —
единственное средство от ударов под дых,
и ты уходишь в катакомбы, забирая детей,
чтобы хоть кто-нибудь остался в живых!

Прощай, моя страна, тебя вспомню другой,
обычный избиратель — твоя худшая часть,
воткнув свечу за здравие и за упокой,
покорно голосует за стабильную власть,
он смотрит развлекательный телеканал,
не помышляя пользы, и не сделав вреда —
а мы уходим в катакомбы как в начало начал,
чтоб не вернуться к вам сюда никогда…

август 2008 года, Одесса — 27 сентября 2008 года, Москва.