Мой школьный учитель всех лепил по себе,
Бил длинной линейкой по голове,
Его малые дети считали козлом,
А он твердил, что Рейган — вселенское зло.
И вот прошло тридцать лет, уже в прошлом Афган,
Но мы воюем опять, он ездит всем по мозгам
Моя дочь ему в спину демонстрирует фак,
А я тем более знаю, что он просто мудак.

У меня был приятель, его звали Ашот,
Он жил в Вешняках, а позже где-то ещё,
Мы в семнадцать любили ходить за бухлом,
Но кто тогда знал, что будет с нами потом?
Ему сейчас тридцать восемь, он одинок,
Третья стадия рака, ампутация ног,
А до бабкиной пенсии деньги на хлеб
Будет презентовать под проценты сосед.

У меня была подруга по имени Катя,
Мы пели каждый вечер на Старом Арбате,
Её папа, как я понял, меня не любил,
Поскольку я был двадцатилетний дебил.
И вот я встретил её, она узнала меня,
Наверное, женщинам легче не съехать с ума:
Ни работы, ни мужа, отец-инвалид
С детьми от первых двух браков дома сидит.

Вот так мы и жили, так и живём,
Всё останется так же, пока не умрём,
После школы о чём я только не пел,
Но этой песней не исправишь положение дел.
Ну разве мы виноваты, что это тупик,
Нам не по силам спасти ни себя, ни других,
А потом в стенах комнат бесшумно сдыхать,
Объявив всему миру посмертный джихад!
Ну разве мы виноваты?

Мой школьный учитель всех лепил по себе,
Бил длинной линейкой по голове…

6 — 11 ноября 1995 года, редакция 2 ноября 2015 года.